— Неужели в этом городе нельзя сделать и шага без всеобщего внимания?
— Выходит, так.
Лина на мгновение застыла, прислушиваясь.
— А что это за музыка у вас в доме?
— Играет Йо-Йо Ма. Талантливый виолончелист, исполняет классический репертуар. Сейчас звучит пьеса из сюиты для виолончели соло Баха. Перед тобой горячий поклонник.
— Баха?
— Нет, Йо-Йо Ма. Даже сценическое имя выбрал в его честь: Клоун Йо-Йо.
— Клоун, любящий классическую музыку? — Лина с улыбкой покачала головой.
Барт улыбнулся в ответ:
— Понимаю, что звучит немного странно.
— Ничуть не странно, наоборот, впечатляет.
— Если действительно хочешь сильных впечатлений, тогда скажу, что клоунское искусство родилось несколько тысячелетий назад, еще во времена фараонов.
— Что ж, макияж и косметика тоже берут начало в глубокой древности. Вот только контурный карандаш для век в то время был великоват. — Лина снова улыбнулась.
Барт торжественно поднял стакан с холодным чаем.
— За клоунов и моделей. Мы одной крови.
Барт не ошибался. Из всех жителей города Лине лишь с ним удавалось общаться легко и без напряжения. И это несмотря на ту разницу, что клоун любил выступать мишенью для насмешек, а Лина с детства ненавидела, когда над ней смеялись.
— Должна сказать, что сестра Мэри испытывает глубокую признательность за ваши выступления в детской больнице. Но в то же время идея благоустройства города ее совсем не вдохновляет, — заметила Лина.
— У монахини просто иные приоритеты. Может быть, твои взгляды на Рок-Крик и перспективу остаться здесь изменятся? Все-таки теперь ты связана с Коулом.
— Неправда. Совсем не связана. Просто работаю в его клинике, вот и все.
— Поверь, я меньше всех на свете имею право давать советы относительно личной жизни. Как-никак, а за моими плечами два развода.
— В таком случае окажетесь единственным, кто не пытается нам с Коулом советовать. А то все в городе ведут себя так, словно каждый имеет особое право лезть в нашу личную жизнь. Это не значит, что у нас общая личная жизнь, — торопливо поправилась Лина, — но если бы даже она и была, то никого из посторонних это не касается, ведь так?
— Так случается в идеальном мире. Но только не в городе Рок-Крик, штат Пенсильвания.
Лина вздохнула:
— К сожалению, вы правы.
— Ну, иди. Не хочу задерживать. Знаю, что необходимо вдумчиво подготовиться к вечеру.
— Что бы я ни делала и как бы ни старалась, полностью подготовиться все равно не удастся. Просто потому, что невозможно предугадать, что еще сочинит моя дорогая сестрица.
— Бойкотировать праздник ты не имеешь права. — Барт взглянул на Лину с искренней тревогой.
— Знаю, что не имею права. К большому сожалению. — Лина расправила плечи. — Ладно, уж с вечеринкой как-нибудь справлюсь. Один раз мне пришлось участвовать в фотосессии, где требовалось поцеловать жабу. Ничего, поцеловала. Так что постараюсь и сегодня получить удовольствие.
— А ты взгляни на ситуацию с такой стороны: лучше потерпеть вечеринку в свою честь, чем быть застреленной из пушки, — посоветовал Барт.
Во взгляде Лины мелькнула тревога.
— Надеюсь, сестрица не планирует ничего подобного?
— Нет, насколько мне известно, пушек не предвидится.
— И на том спасибо. Благодарю за поддержку, Барт.
— Да я вроде ничего особенного не сделал.
— И все же после разговора с тобой настроение заметно улучшилось, а это уже немало. Особенно если учесть, какой мрачной жизнь казалась каких-то полчаса назад. Спасибо. — Лина обняла Барта.
Добравшись наконец до дома, Лина никак не могла решить, что надеть. Хотелось выбрать платье или костюм, в котором можно было чувствовать себя уверенно и знать, что выглядишь хорошо. На работу она вею неделю ходила в джинсах. Надо признать, наряд не самый женственный.
Открыла шкаф, начала рассматривать привезенные платья. Слишком вычурное, слишком вызывающее, слишком короткое.
«А что делать с волосами? — вдруг ужаснулась Лина. — Зачесать вверх или оставить распущенными? Завить? А может быть, вообще остричь и надеть шляпку?»
Лина легла на кровать и закрыла глаза. Постаралась представить собственный оптимальный образ. Но вместо желаемой картины перед глазами возник Коул. Стоял и смотрел так, как вчера, перед поцелуем.
Нет, ни в коем случае нельзя допускать вторжения доктора в собственные мысли. А Фланниган то и дело нарушал запрет. Постоянно осаждал — и днем и ночью. Заставлял думать о голубых глазах. В ушах постоянно звучал обволакивающий бархатный голос, рождая в душе тоску и неясное волнение.
Но не только о взгляде и о голосе мечтала Лина. Поцелуи не спасали от вожделения. Наоборот, лишь разжигали фантазию. Желание увидеть Коула обнаженным в постели пылало так ярко, что невольно возникал вопрос: сколько еще удастся сопротивляться настойчивому призыву плоти?
Может быть, сопротивляться и не стоило?. Вдруг встреча в постели излечит, поможет наконец вернуть спокойствие и забыть о голубых глазах, открытой улыбке, сильных руках? Говорят, такое случается.
Выбрать подходящее платье и соответствующую прическу оказалось все-таки легче, чем решить, что делать с чувствами к Коулу.
Через пару часов Лина припарковала «себринг» в квартале от театра и внимательно посмотрела на собственное отражение в зеркале заднего вида, чтобы в последний раз оценить макияж. Продумано все, вплоть до последней мелочи. Классическая красная помада призвана привлечь внимание к изящной и в то же время чувственной линии губ, а мягкая, приглушенно и таинственно мерцающая пудра сможет идеально оттенить нежность кожи. Смелая линия контурного карандаша в ансамбле с темной объемной тушью должна добавить глубины и загадочности взгляду. Волосы собраны в скромный пучок. Простая, без претензий, прическа изысканно гармонирует с классическим маленьким черным платьем в духе «Завтрака у Тиффани». Легкий аромат дорогих духов с многообещающим названием «Хэппи» добавит неуловимого шарма, тем более что свободные прядки волос, подчиняясь движению воздуха, тайно и в то же время интригующе развеют душистые волны. Этот важный секрет очарования Лина открыла еще на заре карьеры. Черные туфли на шпильках не только добавят нотку дорогого шика, но и придадут облику элегантность и законченность.
Внезапно она услышала свое имя. Кто-то негромко, но явственно окликал. Оглянувшись, Лина увидела Ханну. Девушка пряталась в тени деревьев недалеко от театра. Едва виновница торжества подошла ближе, схватила ее за руку и увлекла за собой в тень.
