Именно познакомившись с этими данными 15 сентября 1932 года японское правительство признало Маньчжоу-Го де-юре.
Еще до признания Маньчжоу-Го де-юре в Токио была разработана первоначальная схема его государственного устройства, создававшая видимость самостоятельности. Формально вся полнота власти в стране сосредоточивалась в руках верховного правителя, а затем «императора» Пу И. Он же был объявлен главнокомандующим «национальных вооруженных сил». «Государственный совет» то есть правительство, состоял из министров, назначаемых Пу И после одобрения их кандидатур японцами. Президентом «Государственного совета» был назначен Чжан Цзинхуй, сотрудничавший многие годы с Чжан Цзолинем в интересах японского империализма. Таким же образом назначались начальники управлений и департаментов.
В действительности же вся власть принадлежала чрезвычайному и полномочному послу Японии в Маньчжоу-Го, он же по совместительству главнокомандующий Квантунской армии. Ему подчинялись все японские офицеры-советники в армии Маньчжоу-Го, а как послу – все японцы, занимающие любые должности в аппарате правительства и местных провинциальных органах власти. При посольстве Японии был создан департамент «общих дел», который контролировал деятельность всех министров и начальников департаментов правительства. Начальник этого департамента, японец, собирал так называемые координационные совещания вице-министров, на которых рассматривались проекты законов и постановлений. Затем они формально утверждались «Государственным советом».
К концу 1932 года в государственном аппарате Маньчжоу-Го находились специально подготовленные и командированные из Токио три тысячи заместителей и советников – японцев, которые по существу и вершили все дела «государства» Маньчжоу-Го [105].
Еще до официального признания Маньчжоу-Го японцы совершенно секретно подготовили будущий проект договора о сотрудничестве.
На Токийском процессе в 1946-1947 гг. на стол суда в качестве доказательства была положена секретная стенограмма заседания Тайного совета Японской империи от 13 сентября 1932 г., в которой содержался текст секретной части договора между Японией и Маньчжоу-Го и приводились высказывания членов этого совета, которым надлежало этот договор утвердить. Документ довольно любопытный и циничный.
В данном документе оговаривалось, что это соглашение «будет строго конфиденциальным по взаимному соглашению между Японией и Маньчжоу-Го».
«А. Маньчжурия доверит нашей стране ее национальную оборону и поддержание мира и порядка и будет нести все соответствующие расходы, – говорилось в пункте первом.
Б. Маньчжурия согласна, чтобы контроль над железными дорогами, гаванями, речными путями, воздушными линиями и т.п., так же как и сооружение новых пуей сообщения, поскольку это будет проводиться нашей имперской армией для целей национальной обороны, был полностью доверен Японии или такой организации, какую она назначит, – говорилось в пункте втором.
В. Маньчжоу-Го поможет всеми возможными средствами в отношении различных необходимых мероприятий, проводимых нашей имперской армией, – говорилось в пункте третьем. –
Г. На должность государственных советников Маньчжоу-Го будут назначаться японцы из числа людей дальновидных и хорошо себя зарекомендовавших, и, кроме того, японцы будут чиновниками как центральных, так и местных правительственных учреждений. Выбор этих чиновников будет делаться по рекомендации командующего Квантунской армией, их смещение будет производиться с его же согласия. Вопрос увеличения или уменьшения числа государственных советников будет решаться переговорами между обеими сторонами».
Судя по представленным документам, этот проект договора вызвал неоднозначную реакцию и споры даже у некоторых государственных деятелей Японской империи.
Так, советник Окада, одобрявший проект договора, в то же время заявил «что маньчжурский вопрос не может быть разрешен просто нашим признанием Маньчжоу-Го», поскольку секретное соглашение нарушало международный «пакт девяти держав», согласно которому Япония обязалась уважать целостность китайского государства и независимость его народа.
Окада не скрывал от коллег обуревавших его сомнений: «Сравнение секретных соглашений в этом проекте с «пактом девяти держав» показывает, что есть немало спорных пунктов, выявляющих противоречия между этими двумя документами. Кроме того, возможно ли вообще сохранить эти соглашения в строгом секрете? Это, вероятно, возможно для Японии, но едва ли возможно для Маньчжоу-Го. Я считаю, что нужно признать невозможность сохранения их в тайне. В случае если секреты будут разглашены, Китай не будет молчать, а потребует созыва конференции держав, подписавших «пакт девяти держав»… И Япония попадет в очень затруднительное положение».
Министр иностранных дел Утида поспешил успокоить почтенного советника. Он заявил, что «пакт девяти держав» предусматривает уважение территориальной неприкосновенности Китая, но не предусматривает такого положения, когда часть Китая становится независимой в результате его внутреннего разделения. Он ссылался также на помощь «дальневосточных мюнхенцев»: «Посол Дебути недавно спросил у руководящих деятелей Америки, заявят ли они протест, если Япония признает Маньчжоу-Го. Они ответили, что у них нет ни малейшего намерения заявлять какой-либо протест или созывать конференцию девяти держав, поскольку нет никакой надежды на то, что такая конференция придет к какому-нибудь соглашению. – И далее Утида резюмировал: – Я не вижу никаких возражений против того, чтобы Маньчжурия поручила Японии заниматься теми вопросами, которыми она сама не может заниматься. Если же секретные соглашения между Японией и Маньчжоу-Го будут разглашены, то я не думаю, чтобы о них стало известно от нашей стороны. Нужно обратить особое внимание Маньчжоу-Го на то, чтобы эти соглашения не были разглашены им».
Министра энергично поддержал советник Исии: «Теперь, когда Япония формально признала Маньчжлу-Го и вступила в союз с последним, Япония будет в состоянии в будущем заявить, что независимость Маньчжоу-Го – результат разложения Китая и что территориальная целостность Китайской республики была нарушена не кем иным, как Маньчжоу-Го. Это сведет к нулю аргумент, что якобы Япония нарушила «пакт девяти держав». Теперь, когда Япония заключила союз с Маньчжурией ради объединенной национальной обороны, я полагаю, что не встретится возражений против размещения японских войск в Маньчжурии, таким образом, последняя резолюция Лиги Наций превратиться в пустой клочок бумаги».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
