Или проверка: чье платье наденет?
Хотя в случае Валентайна это, скорее всего, было просто очередное развлечение. Поэтому я без зазрения совести задвинула присланные им коробки подальше, а вот подарки от Люциана поставила на самое видное место. Во-первых, чтобы не забывать, чья я невеста. А во-вторых, чтобы помнить о том, что мне очень нужно поговорить с архимагом-недоопекуном о нынешнем положении дел.
Поскольку из комнаты мне выходить было нельзя, а кормить меня не посмели, я занималась тем, что штудировала информацию по опекунству. Ее было много, в том числе о том, что государство действительно назначает определенное содержание, которое опекун имеет право расходовать только на нужды подопечного. В случае обнаружения того факта, что опекун пользовался этими средствами в личных целях, на него налагался огромный штраф – то есть попросту требовалось возместить в казну все средства, которые были ему выплачены для содержания за все время.
Опекун обязался обеспечить воспитанника всем необходимым, как то: одежда в объеме не менее двух нарядов на сезон, обувь – две пары на каждое время года. Для девочек и мальчиков различались средства личной гигиены, и лично я у себя не досчиталась много чего. Не говоря уже о скудных комплектах белья и одежде, а заодно и об обуви. Раньше я никогда так скрупулезно не собирала сведения и не проводила инвентаризацию, но в случае с Хитаром мне явно потребуются серьезные аргументы.
– Ленор, – в комнату заглянула Тирина и прошептала: – Ты просила сказать, когда архимаг вернется. Так вот, он вернулся.
О-очень хорошо.
– Спасибо, – поблагодарила девушку и поднялась.
– Только не говори, что я тебе сказала.
– Не скажу, – заверила ее и пошла в ванную.
Как подсказывала практика моего мира, к деловому разговору надо готовиться серьезно. Поэтому я предпочла надеть то самое фиолетовое платье, в котором ходила в Академии и в котором становилась старше лет на пять минимум. Даже строгая форма не превращала меня во взрослую настолько, как оно, но сейчас это было мне на руку. Поэтому волосы я закрутила в пучок и затыкала его шпильками, найденными на нижней полочке в ванной.
Поскольку дядя Хитар соизволил вернуться почти что к ужину, я была очень голодная и очень злая. Именно эта злость придавала мне решимости действовать и действовать решительно, поэтому спустя пару минут я уже стояла у дверей его кабинета. Не просто стояла, уже заносила руку для удара, когда услышала:
– … пока лучше ничего не предпринимать.
– Мы не можем это так оставить, – прорычал смутно знакомый голос.
– А я и не говорю, что мы оставим это так. Просто мне нужно время понять, что происходит.
– Понимай быстрее. И помни, что моя жертва гораздо серьезнее твоей.
Фу, как пафосно-то!
В кабинете что-то хлопнуло, и, судя по воцарившейся после этого тишине, разговор был прерван. Затем раздалось короткое ругательство (дядя помянул драха), после чего что-то скрипнуло, и я все-таки постучала.
– Гоис, я же сказал: не беспокоить! – почти прорычал Хитар, поворачиваясь ко мне. Честно, я думала его разорвет, когда он осознал, кто перед ним. – Кто разрешил тебе выйти из комнаты?!
– Я сама, – честно призналась я. – У меня к вам очень серьезный разговор, который не терпит отлагательств.
Не дожидаясь ответа или приглашения, я прошла в кабинет и опустилась в кресло. В отличие от обители Валентайна, здесь стол стоял перпендикулярно окну, а за моей спиной остался шкаф с книгами, подозрительно мерцающий, будто накрытый охранным щитом. Так же мерцал придвинутый к столу секретер, в остальном из-за плотно задернутых портьер в кабинете царил полумрак. Здесь все было шоколадно-кремовое, причем настолько кремовое и шоколадное, что у меня в сотый раз заурчало в животе и захотелось лизнуть подлокотник.
– Вон. Из. Моего. Кабинета, – процедил Хитар, вцепившись в свои с такой силой, словно собирался их оторвать.
– У меня не хватает комплектов одежды, обуви и белья, – начала без дальнейших предисловий. – Как минимум. Если не говорить о косметике и ежемесячных походах в женские салоны. Напомните, когда я в последний раз там была?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Почему-то я была уверена, что никогда. Женскими салонами здесь называли салоны красоты, и девушкам по достижении определенного возраста действительно полагались такие визиты. Не говоря уже о врачах. То есть о местных целителях: о здоровье здесь было принято заботиться заранее даже несмотря на уйму магических процедур, ускоряющих выздоровление и устраняющих любые симптомы.
Архимаг медленно, но верно багровел. У рыжих это отчетливо видно сразу, поэтому красные неровные пятна, кляксами расползающиеся по хищному лицу, не затер даже полумрак.
– Свет не хотите включить? – поинтересовалась я и щелкнула пальцами.
Над нами вспыхнул крохотный шарик. Вообще-то пальцами щелкать было необязательно, расчетно-контурная магия не так работает, но практика в выстраивании простейших просчитанных бытовых контуров не помешает, да и вышло эффектно: у Хитара дернулся кадык.
– Мы уже обсуждали это, – сквозь зубы выплюнул он. – Тебе и твоему брату не помешает скромность и ограничения, чтобы помнить о том, кто твои родители, и что они совершили.
М-да, Ленор. На что ты еще соглашалась? Честно говоря, я начинала понимать Макса и его злость.
– Все течет, все изменяется, – ответила спокойно, не поддавшись на провокацию о родителях. – Сейчас я, например, считаю, что достойна всего самого лучшего, и Макс тоже. В том числе – я сегодня читала кодекс прав подданного Даррании – телесные наказания родитель или опекун вправе применять только за серьезные проступки, например, такие, как мелкое хулиганство, которое привело к причинению вреда и ущерба сторонним лицам и наложению штрафа на родителя или опекуна. Это первое. Второе – после свершения самого факта такого наказания родитель или опекун должен немедленно пригласить целителя, дабы сразу же устранить его последствия. И третье. Они допустимы до семнадцати зим, а моему брату уже исполнилось семнадцать.
Возраст Макса я выяснила через Тирину, воспользовавшись мелкой женской хитростью. То есть повздыхав на тему, что не знаю, что дарить брату на шестнадцатую зиму. Горничная округлила глаза и сказала:
– Так восемнадцать же ему по весне будет!
– А я что сказала?! – сделала большие глаза.
В общем, выкручивалась как могла, зато выяснила, что в следующем году Макс тоже идет на подготовительные курсы, а с осени начнет обучение в Академии Драконова. Должен начать. По идее. Сейчас он учился в городской школе, но это я уже сама додумала, окопавшись в местной системе образования для людей.
– Считаешь, что я недостаточно для вас делаю? – прищурился Хитар.
– Да нет, кое-где вы просто чрезмерно усердствуете. А кое-где – забываете. Но у вас, наверное, много дел. Исключительно поэтому, правда?
Равен прищурился. Кажется, до него понемногу начинало доходить, что Ленор, которая пикнуть не смела против, сменилась достойным противником. И что я действительно могу устроить ему неприятности в связи с его произволом. Не знаю, как насчет него, но я прямо чувствовала решительную ярость, струящуюся по венам, и отступать точно не собиралась. Все точки в наших отношениях мы расставим сейчас и сразу.
– Что же, – произнес архимаг очень медленно, будто каждое слово давалось ему с большим трудом, – вижу, общение с тэрн-ар Драгоном пошло тебе на пользу.
– Вы даже не представляете, насколько, – здесь полагалось улыбнуться, но я только чуть подалась вперед. – Итак, мои требования, архимаг. Первым делом вы приглашаете к моему брату целителя и устраняете последствия порки. Сейчас же пошлете за ним. Вторым – просматриваете список необходимых мне вещей, его я уже составила, и приобретаете их в самое ближайшее время. Третьим: извиняетесь перед Максом и говорите, что такое никогда больше не повторится.
– Что? – очень тихо спросил Равен.
– Вы меня слышали.
– Я не стану извиняться перед…
