— Никаких, с прошлого вторника. Джослин прислал мне несколько шкур, купленных им по выгодной цене на Линсайде, и написал, что уезжает из Ноттингема на следующее утро, и это все. А вы как? — Она повела Мод через внутренний двор и далее, по ступенькам переднего здания, в гостиную.
— Вильям отправил посыльного взять для него плотный плащ и провощенную одежду. Это произошло примерно в тот же день, когда Джослин писал и вам. Мой брат никогда не отличался особенной болтливостью даже в более добрые времена.
— Да, — печально согласилась Линнет, вспомнив о дне своей свадьбы.
Мод с любопытством посмотрела на нее.
Линнет рассказала ей о том, что вытворял ее тесть в день бракосочетания.
— А потом он валялся в этой ванне, пока вода в ней наконец совсем не остыла! — сказала она. — И даже не стал возражать, когда я приготовила ему старый домашний халат Джайлса. Но перед этим он еще затеял стрижку, ханжа такой! — Не сдерживаясь, она рассмеялась.
Мод тоже не смогла отказать себе в удовольствии позабавиться над собственным братом.
— О Вильяме сложилось уже определенное мнение. Но на самом деле он не такой жестокий и неприступный, каким его считают люди. Это придумали сразу после того, как умерла Морвенна, когда никто не мог приблизиться к нему, опасаясь его гнева. — Она тепло улыбнулась Линнет. — Все не так просто, как мы себе представляем. Иногда необходимо сделать над собой усилие, чтобы увидеть все в другом свете, моя дорогая. Обратите лучше внимание на то, что он предпочел остаться здесь, в Рашклиффе, а не ехать в Арнсби встречать войска коннетабля.
Линнет кивнула в знак согласия. Однако про себя все-таки подумала, что от этой сомнительной чести она бы с легкостью отказалась.
Мод бросила взгляд на верхние окна.
— Я не могу его винить… Какая замечательная башня!
Линнет тоже посмотрела наверх. Логово Раймонда поражало своими огромными размерами. Его мощные своды возносились кверху, будто неприступные скалы, заканчиваясь глазницами окон в романском стиле. С потолка свисали арки, похожие на пещерные сталактиты. Все сооружение напоминало великолепное прекрасно сшитое, но строгое платье.
— Предок Джайлса в крестовом походе захватил эмира. Весь полученный за него выкуп он вложил в эти камни, — Линнет повела Мод вверх по лестнице к жилым помещениям.
Запыхавшись и устав от подъема, Мод тем не менее оглядывала все кругом с жадным любопытством.
— Арнсби, откровенно говоря, слишком приземист и уродлив по сравнению с этим, — объявила она, обозревая просторную, залитую солнцем комнату, выбеленные стены которой украшали фламандские портьеры. Ах, как великолепно! Вы только посмотрите на этот камин и на каменный балдахин!
Линнет молчала, пока Мод любовалась и восторгалась комнатой. Наконец пожилая женщина тяжело опустилась на роскошный диван — еще одно напоминание о крестовом походе. Что-то от настроения Линнет, должно быть, передалось Мод, ибо она вопросительно подняла голову.
— Вам не нравится здесь жить, моя дорогая?
Линнет, невольно нахмурившись, еще раз оглядела просторную яркую комнату.
— Воспоминания — вот, что мне не нравится, — сказала она после недолгого колебания. — Мое первое замужество и все, что последовало за этим.
Мод понимающе кивнула, сжав губы.
— Но все уже позади. У вас впереди новая жизнь и не следует омрачать ее старыми воспоминаниями. Полагаю, Джослин хорошо обходится с вами?
Слегка покраснев, Линнет присела на другой конец дивана.
— Мне не на что жаловаться. Он очень любезен со мной.
— Более чем любезен судя по цвету ваших щек! — довольно усмехнулась Мод.
Линнет улыбнулась, но как-то неискренне. Да, он очень хорошо обращался с ней, но надолго ли хватит его доброты, если он узнает о ее связи с Раймондом де Монсоррелем. Возможно, он перестанет быть таким милым. Эта история уже едва не соскочила с ее языка, когда они лежали в ту свадебную ночь, отдыхая после новой вспышки страсти. Но ее попытка тогда не могла увенчаться успехом. Джослин почти уснул, ответив ей невнятным бормотанием, и смелость оставила ее. Да и зачем вообще говорить ему об этом? Все это в прошлом, и с ним покончено. Но постоянно, где-то в глубине ее сердца, тихий голос шептал все снова и снова: «Вы не станете меня любить, если узнаете, что я натворила». Даже перед священником она ни разу не исповедалась в этом грехе. После своей кончины она обязательно попадет в ад и встретится там с Раймондом.
Веселое настроение Мод начало улетучиваться, и, наклонившись, она нежно прикоснулась к колену Линнет.
— Вас что-нибудь беспокоит?
К горлу подступил комок, и Линнет замотала головой.
— Нет, нет. Ничего.
Штора, висевшая над дверью, закачалась, затем отлетела в сторону, и убегающий от Эллы Роберт, смеясь, вбежал в комнату.
— Немедленно идите сюда, господин Роберт, и вымойте свои грязные руки! — прокричала служанка и, поймав мальчика, стала щекотать его, пока он не подчинился ее уговорам и не дал подвести себя к умывальнику.
Отвлеченная этим внезапным вторжением, Мод, вытянув шею, наблюдала, как ребенок, жалуясь, корчил рожи, пока его мыли.
— Я никогда не имела собственных детей, — с тоской в голосе произнесла она. — Потомство Вильяма было и моей семьей.
Линнет взглянула на печальную улыбку Мод и на ее руки, как будто созданные для того, чтобы нянчить малышей.
— У Роберта нет ни дедушек, ни бабушек, — сказала она. — Может быть, вы согласитесь стать одной из них?
Мод с благодарностью и благоговением посмотрела на Линнет, словно та только что предложила ей место на небесах, и ее глаза наполнились слезами радости.
— Ничто на свете не сможет доставить мне большего удовольствия. — Ее голос дрожал от счастья. — Мартин уедет из Арнсби после Рождества, чтобы стать оруженосцем у Ричарда де Люси, а мне так одиноко, когда рядом нет детей. Знать, что я могу приезжать сюда и быть чем-то особенным для Роберта… благодарю вас. Это бесценный дар. — Она горячо обняла Линнет.
— Мне это так же необходимо, как и вам, — ответила Линнет чуть приглушенным голосом. Она почувствовала слегка выдохшийся запах лаванды и миндаля. — Моя мать умерла, когда я была еще совсем ребенком. С тех пор мне не удавалось сблизиться ни с одной женщиной, с которой я могла бы поделиться своими сокровенными мыслями, если не считать редких встреч с женой де Люси и графиней Петрониллой.
— Так зовут мою лошадь! — Подслушав их разговор, Роберт вприпрыжку, словно белка, подбежал к женщинам. — Иногда я называю ее Петра. Малькольм учит меня, как, сидя на ней верхом, брать препятствия. — И он подпрыгнул, демонстрируя скачок. — Джослин сказал, что когда он вернется домой, то покажет мне, как делать выпад с копьем у столба с мишенью, и еще он пообещал мне несколько колокольчиков на упряжь. Джослин теперь мой папа.
