тюрьме не оказалось, — торопливо сказал появившийся Лаврас. — А Энгус сказал, что заходить в эту комнату не будет.
Лаврас и сам не прошел внутрь, подался обратно в коридор. Створки дверей остались широко распахнутыми. В комнату вновь потянуло дымом. В коридоре я увидел около двадцати магов и среди них О’Шэнана. Мне показалось, что у некоторых одежда местами прогорела. А на лице Энгуса остались следы сажи. Мы встретились взглядами.
— Выходите, Эгихард, — произнес он. — Вы и без того натворили дел. Не усугубляйте.
— Если вы сдержите свою клятву, — произнес я.
— Не смогу, — мрачно отозвался он. — Ваша свобода — сейчас не от меня зависит. А книга… Книга, что я вам обещал, сгорела вместе с библиотекой.
— Вы прекрасно можете сказать, что обещали, без книги. За выполнение этой части части клятвы — сойдет.
Он покачал головой. А потом сделал едва заметный знак. В раскрытые створки полетели молнии и огненные шары. Оба магистра, что были со мной в комнате, шарахнулись в сторону. Но я даже не шевельнулся. Едва влетев в комнату, вся магия рассеялась — словно горящую спичку опустили в стакан с водой.
На моей ладони загорелся золотой огонь. А через миг шар, набрав мощи вылетел в коридор. Взорвался там, разлетевшись брызгами плазмы. Кто-то заорал от боли.
Я чуть подался в сторону, пытаясь разглядеть прыснувших в стороны и скрывшихся магов.
— Энгус, это была очень плохая идея.
Ответом мне было их молчание. Я посмотрел на магистров.
— Подойдите, Аластар. Может быть, вам есть что сказать своим коллегам? — спросил я.
Магистр подошел ко мне.
— Даже если вы убьете меня, ничего не поменяется.
— Давайте проверим. Энгус, у вас там все живы?
— Живы. Но во время пожара погибло двое. На вашем счету уже семеро.
— Вашего отца я не убивал. Вы начали в этом сомневаться? Не приписывайте мне чужие заслуги. Итак, насколько вы цените жизнь, вашего замечательного коллеги?
— Вы, конечно, можете всех убить, но в комнате без воды и еды долго не протяните, даже со своими способностями, — заметил О’Шэнан. — Сдавайтесь.
— Скажите, вам что тоже понравилась затея ваших коллег запереть меня в тюрьме и использовать мою кровь? — спросил я.
— Что⁈ — Энгус, показавшись к коридоре, сделал несколько осторожных шагов — чтобы видеть нас, но в то же время, если что, отступить на безопасное расстояние.
Он уставился на Аластара.
— Вы… вы в своем уме? — произнес О’Шэнан, смотря с неверием на магистра. — Вы что — не понимаете кто он⁈
— Энгус, это вы не понимаете, на что теперь способны маги Фризии, поимев с него сколько крови за все эти годы!
Энгус увидел как у меня изменилось лицо.
— Только они понимали, с кем имеют дело, и, похоже, щедро платили ему за это. А вы — идиот…
Он смолк, содрогнувшись, когда от Аластора через миг не осталось даже пепла — только успели сверкнуть в воздухе золотые искры. И попятился, когда я взмахнул руками, словно, поднимая ветер. Опережая О’Шэнана в коридор вырвалось два потока пламени. Энгус застыл, став мертвенно бледным. Но потоки обогнув его устремились в обе стороны коридора. Криков не было. Я смотрел на О’Шэнана, по лицу которого заскользили капли пота.
— Решите проблему, Энгус. Или в вашей чертовой Гильдии не останется ни одного мага. И еще одного запишите на мой счет.
Я кивнул в сторону последнего третьего магистра, который забился в угол рядом с кадкой с фикусом. Через миг в комнате ничего не осталось, кроме меня и дивана.
О’Шэнан еще миг смотрел на меня, потом скрылся из виду. Створки остались раскрытыми.
Прошло еще полчаса. В коридоре послышались шаги.
— Эгихард, — услышал я голос О’Шэнана. — В последний раз предлагаю вам выйти.
Он остановился напротив дверей в коридоре. В его руке на этот раз был посох его отца. Изумруд разгорелся зеленым огнем.
— Весьма наивно. Не ожидал от вас, — заметил я.
Из артефакта вырвалась зеленая молния, ворвалась в комнату и взорвалась, когда я отразил ее встречной золотой. По комнате с грохотом разлетелись капли плазмы. О’Шэнан ударял вновь и вновь. Я отражал его атаки, не понимая, чего он хочет добиться. И вдруг за грохотом расслышал будто его эхо. Черный вихрь беззвучно поглотил зеленую молнию Энгуса, а я услышал грохот из коридора, который был синхронен с атаками мага.
В следующее мгновение я понял, что происходит. Маги, приведенные О’Шэнаном, атаковали комнату, разрушая с таким трудом установленную ими же заклинание. Я увидел как по стенам заскользили огненные всполохи и почувствовал, как вместе с разрушением заклятия чудо-комнаты снова проявляется наложенное на меня защитное заклятие, как магическая сила утекает от меня как вода из дырявого ведра.
— Сукин сын, — выругался я, в то же время восхитившись находчивостью О’Шэнана.
И послал в него на этот раз убийственный огненный шторм. Энгус понял это мгновенно, сделал пас, захлопывая обсидиановые створки дверей. В следующий миг их, объятых клубами пламени, оплавляющихся, вышибло в коридор.
Но заклинание комнаты продолжала разрушаться. Не теряя ни секунды, я отпрыгнул к дальней стене. В руке уже были ключи от «Бронко». За моей спиной из последней доступной мне магии соткался черный туман. Я нырнул в портал, сразу захлопнувшийся за мной, и, не останавливаясь, помчался вниз по лестнице, представляя, каково будет выражение их лиц, когда туман рассеется и они увидят пустую комнату.
Я решил, что вряд ли после всего произошедшего в гараже по-прежнему находится охрана и направился прямиком туда. Вырвался с черной лестницы в коридор и следом на галерею атриума. Блекло горел свет, приглушенный дымным воздухом. Словно Гильдию поглотил серый смог. В пересохшем горле запершило от тяжелого запаха гари.
Оглядываясь, я добрался до гаража. На входе, действительно, ни стражи, ни кого-либо другого не наблюдалось. Я зашел внутрь, отыскивая взглядом машину побыстрее. Взгляд выхватил спортивный серебристый БМВ, я шагнул в сторону спорткара и в этот момент ощутил движение воздуха сзади на шее. В следующий миг меня что-то сильно ударило по голове и я провалился во тьму.
Очнулся я в комнате, смахивающей на что-то среднее между химической лабораторией и алхимической. Меня привязали к креслу, скрутив веревкой по рукам и ногам, во рту был кляп. Прекрасно…
Чуть дальше, у лабораторного стола, стоя над раскрытой книгой, спорило двое магов. Один из
