получения постановления об аресте. И я этому верю, ибо Лукомский, один из мудрейших и дальновиднейших людей, которых я в своей жизни встречал, конечно, удержал бы Корнилова от рискованных шагов, которые без соответствующей подготовки могли бы лишь привести его и начатое им дело к гибели.
Однако арестовать генерала Корнилова в Ставке было не так-то легко. Дело не обошлось бы без страшного кровопролития, ибо Корниловский полк и Текинский дивизион решили воспротивиться этому силой.
Узнав об этом, Временное правительство поручило трудную задачу приведения в исполнение своего постановления генералу Алексееву, находившемуся в Петрограде не у дел. Он, получив заверение, что жизнь генерала Корнилова и его сотрудников не будет подвергнута опасности, взял на себя эту задачу, дабы сколь возможно смягчить последствия этого погибшего дела.
После переговоров генерала Алексеева с генералом Корниловым и преданными ему частями решили, что генерал Корнилов и его сотрудники будут «заключены» под стражу Текинского дивизиона в одной из гостиниц Могилева. По приведении этого решения в исполнение Корниловский полк ежедневно проходил мимо этой гостиницы парадным маршем, приветствуя своего вождя.
Вскоре могилевские «узники» были переведены в Выхов, где их так же, как в Могилеве, «караулил» Текинский дивизион.
После большевистской революции Корнилов покинул «тюрьму» и, встав во главе своих «тюремщиков» – верных ему текинцев, – прошел легендарным походом через весь юг России на Дон, где впоследствии геройски погиб, сражаясь во главе Добровольческой армии с большевиками.
Глава 3
Конец Ставки. Генерал Н.Н. Духонин
Вместо генерала Л.Г. Корнилова Верховным главнокомандующим был назначен генерал Н.Н. Духонин. Это был храбрый и безупречно честный боевой генерал, по характеру очень мягкий и любезный человек.
После неудачи корниловского выступления развал армии пошел с удвоенной быстротой. Вновь начались гонения и убийства офицеров, теперь по подозрению в принадлежности к сторонникам Корнилова. Комитеты солдат и матросов вновь забрали силу, и борьба с правительственной властью и командным составом обострилась на почве обвинения их в попустительстве, приведшем-де к «корниловскому мятежу». Временное правительство, потерявшее всякую опору после своего предательства Корнилова, принуждено было в угоду большевистски настроенным революционным комитетам усилить свою демагогическую политику, что, конечно, не могло привести ни к чему другому, как к захвату в ближайшее время власти крайними революционными элементами.
В таких условиях генерал Духонин не мог ничего предпринять для задержания развала наших вооруженных сил, и мы в Ставке оставались бессильными зрителями наступившей агонии великой Российской Империи.
В начале октября немцы в целях давления на революционный центр в Петрограде и побуждения Временного правительства к заключению мира завладели Рижским заливом и заняли Ригу, создав сильную угрозу Петрограду. Рижский залив, который в результате фортификационных работ, ведшихся в течение трех лет войны, был к 1917 году превращен в неприступный укрепленный район, был занят немцами без боя, ибо команда береговых батарей и гарнизоны островов залива отказались сопротивляться и сдали свои укрепления.
В Петрограде началась паника, и большевики, бывшие сторонниками немедленного мира, чем снискали себе расположение солдатских масс, взяли верх в борьбе с Временным правительством, все еще старавшимся исполнять союзные обязательства.
25 октября произошел большевистский переворот, во время которого Временное правительство мгновенно и бесславно погибло. Избежав воображаемой им со страху военной диктатуры, оно попало в объятия большевизма, который его и задушил.
Первые дни после ликвидации Временного правительства для упрочения своей власти большевики посвятили захвату министерств, из которых некоторые, в том числе министерство иностранных дел, отказались добровольно им покориться.
Так как на стороне органов правительственной власти не было никакой реальной силы, большевики быстро овладели аппаратом государственного управления в Петрограде, и Ставка осталась последним органом законной верховной власти. Было ясно, что в ближайшее время большевики приступят к ее ликвидации.
Первым актом большевиков после упрочения своей власти в Петрограде было требование, обращенное к Ставке, приступить к переговорам о заключении мира, на что Ставка ответила отказом.
Тогда большевики назначили Верховным главнокомандующим прапорщика Н.В. Крыленко и направили его во главе матросских батальонов, бывших главной опорой большевиков при захвате ими власти, в Могилев для ликвидации Ставки.
* * *
По получении известия о большевистском перевороте в Ставке начались разногласия: некоторые стояли за то, чтобы не признавать большевистской власти и сопротивляться ей, оставаясь в Могилеве; другие считали необходимым немедленно перевести Ставку как можно дальше от Петрограда, в район Юго-Западного или даже Румынского фронта, где войска не были в состоянии такого развала, как находившиеся вблизи столицы. Но имелись и сторонники того, чтобы подчиниться большевикам. Защищали они свое мнение тем, что раз Ставка подчинилась Временному правительству, которое насильственно захватило власть у царского правительства, то нет оснований не подчиняться большевикам, которые захватили власть у Временного правительства тем же путем.
Вначале восторжествовало первое из этих мнений. И так как в Ставке после ухода Корниловского полка и Текинского дивизиона не оставалось никаких надежных воинских частей, чинам штаба было предложено указать на известные им по своей надежности части, чтобы их сосредоточить в районе Ставки.
Я указал на казачью бригаду Астраханского войска, в котором долго служил и пользовался большой популярностью находившийся в то время уже в отставке отец моей жены, войсковой старшина М.Ф. Кокушкин. Эта бригада случайно находилась на отдыхе недалеко от Могилева, и ее немедленно перевели в село Княжево, расположенное в нескольких верстах от Ставки.
Однако упрочение власти большевиков в Петрограде шло стремительно. Прежде чем Ставка успела подготовиться к сопротивлению, было получено известие о том, что эшелоны во главе с Крыленко двинулись из Петрограда в Могилев.
В Ставке наступило смятение. Сначала решили немедленно переехать на автомобилях в Киев. И генерал Духонин, который все время колебался, какое принять решение, приказал срочно готовиться к переезду. Деловые бумаги генерал-квартирмейстерства начали уже грузить на автомобили и жечь то, что нельзя было увезти, как вдруг генерал Духонин отменил свое приказание и решил остаться в Могилеве.
При такой неопределенности положения личный состав решил собраться, чтобы вынести окончательное решение о судьбе Ставки. Собрание проходило в том самом зале, где прощались с государем, и носило сумбурный характер. В конце концов решение этого вопроса предложили предоставить совету начальников управлений штаба.
Мы – двенадцать начальников управлений – собрались тотчас же у старшего из нас, начальника инженерного управления генерала Величко, где большинством голосов постановили подчиниться большевикам и оставаться в Могилеве. Некоторые из нас, в том числе и автор настоящих воспоминаний, против этого возражали, но безуспешно.
На заседании также присутствовал и тогдашний комендант Ставки генерал Бонч-Бруевич, тот самый, поведение которого в начале войны при
