этих кругов на фронт. Но нет сомнения и в том, что, как бы ни было высоко развито сознание гражданского долга во время войны у русского общества, оно не могло не поддаться разрушительному влиянию действительно возмутительной и оскорбляющей чувство народного достоинства внутренней политики верховной власти. Этого не вынесли бы даже общественные круги наций, проникнутых самым возвышенным пониманием своего гражданского долга во время войны, а потому не приходится слишком обременять русскую общественность ответственностью за развитие в стране революционных настроений.
Значительно способствовало нашему поражению и то, что не были приняты меры для обеспечения порядка в столице.
Ответственность за это падает главным образом на Верховное командование, которое не сумело оценить и предусмотреть решающего влияния этих факторов на исход войны.
Помимо этих главных причин нашего поражения, в известной мере влияли и некоторые второстепенные факторы, вне нашей воли находящиеся.
Первой из этих причин следует считать необходимость выполнения нами союзнических обязательств, вследствие которых мы, в ущерб положению на фронте, вынуждены были предпринимать ряд операций для спасения наших союзниц Франции, Италии и Румынии. Операции эти стоили нам громадных людских жертв и расходов драгоценных боевых припасов, что, конечно, способствовало затягиванию войны на нашем фронте, ибо отдалило до 1917 года наш прорыв на Юго-Западном фронте и косвенно повлияло на запоздание Босфорской операции.
Однако, рассматривая обстановку Первой мировой войны в целом, трудно сказать, не окончилась бы эта война полной победой Германии, а значит, и нашим собственным поражением, если бы мы не принесли больших жертв для поддержки наших союзников.
Весьма вероятно, что другие народы не оказали бы союзникам столь широкой помощи, как это сделали мы, и во всяком случае больше считались бы со своими интересами. Но эта широкая отзывчивость и самопожертвование свойственны русскому народу и составляют одно из неотъемлемых качеств его национального характера.
Известное отрицательное влияние на исход для нас войны имело «странное» отношение к нам Англии, выразившееся: 1) в пропуске при «загадочных обстоятельствах» немецких крейсеров в Константинополь; 2) в «темной» обстановке, в которой велась англичанами Дарданелльская операция; и 3) в роли английского посла Бьюкенена, поддерживающего революционные круги нашего общества, в чем некоторые исследователи видят стремление Англии уничтожить не только свою противницу Германию, но и свою союзницу Россию.
Традиционная английская политика действительно основана на стремлении к ослаблению наиболее мощной державы на континенте и на враждебном отношении к России, однако вряд ли правильно будет утверждать, что в Первой мировой войне Англия прямо стремилась к уничтожению России, ибо при этом она рисковала бы обеспечить полную победу Германии, а себе неминуемую погибель. Но что России она добра не желала, это, конечно, верно.
Подводя итоги всему вышесказанному, мы приходим к заключению, что главными, решающими причинами нашего поражения в Первой мировой войне были: наша неподготовленность к военным действиям, смещение великого князя Николая Николаевича с поста Верховного главнокомандующего, пагубное направление нашей внутренней политики, непринятие мер для обеспечения порядка в столице и неосуществление в 1916 году Босфорской операции. А второстепенными, но не решающими: наши союзнические обязательства и отношение к нам Англии.
Неизмеримое несчастье наше заключалось в том, что в самую тяжелую пору российской истории верховное управление государством находилось в руках слабовольного и мистически настроенного императора Николая II, не обладавшего свойствами, необходимыми для правления великой страной, а Верховное командование вооруженными силами фактически находилось в руках генерала Алексеева, человека, безгранично преданного своему долгу, отличного знатока военного дела, но, к сожалению, не отличавшегося ни широтой взглядов, ни дарованиями, присущими выдающимся полководцам.
* * *
Те, кто будут стремиться оправдать Верховное командование в том, что оно своевременно не предприняло Босфорскую операцию, будут, конечно, упорно настаивать на том, что флот был неспособен ее выполнить. Они сознательно закроют глаза на то, что в 1916 году флот полностью доказал свою на то способность перевозкой 5-го Кавказского корпуса в Трапезунд; что в 1916 году турецкие вооруженные силы в целом и части, обороняющие Босфор, в частности почти совсем утратили свою боеспособность; что предпринятая англичанами в начале войны наспех и со случайными войсками Дарданелльская операция доказала возможность высадки десанта даже на прочно занятый противником берег; что мы предполагали предпринять Босфорскую операцию с отборными войсками; что с морской стороны операция была во всех подробностях подготовлена; что, наконец, ею должен был руководить такой решительный и талантливый вождь, каким был адмирал Колчак.
Пусть будет так: исчерпывающий и бесспорный ответ, конечно, мог бы дать один лишь опыт, то есть попытка осуществить эту операцию. Но тут-то именно и возникает грозный вопрос: почему, – раз от этого зависел исход войны, раз осуществления этой операции требовало правительство, раз этого хотел государь, раз на этом настаивали моряки, – Верховное командование, пожертвовавшее сотнями тысяч жизней для второстепенных операций на фронте, как, например, на озере Нарочь, не решилось рискнуть двумя-тремя дивизиями для попытки своевременно осуществить решающую Босфорскую операцию? Почему оно не поставило в своих планах эту операцию хотя бы вровень с подготовкой прорыва на Юго-Западном фронте и почему оно само не настаивало на ее осуществлении, а, наоборот, смотрело на нее как на излишнюю затею?
На это возможен лишь один ответ. Он заключается в том, что наше командование после ухода с поста Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича не отвечало в достаточной мере своему назначению, особенно в той бесконечно трудной обстановке, в которой ему пришлось действовать.
* * *
Из катастрофы, постигшей Россию в Первой мировой войне, можно сделать несколько поучительных для всех вообще государств и народов выводов.
Прежде всего подтвердилось, что в обстановке современных войн, в которых участвует весь народ, а не одна лишь армия, как прежде, успех может быть достигнут лишь при условии полного единения власти с народом, что имеет место лишь в действительных демократиях, где власть исходит от народа и перед ним ответственна, а никак не при безответственных монархиях или диктатурах.
В этом отношении победа, одержанная Россией во Второй мировой войне под режимом сталинской диктатуры, составляет исключение, подтверждающее вышеприведенный вывод, ибо сам Сталин после войны удивлялся, как его не сверг, пользуясь войной, русский народ. Произошло же это лишь потому, что русский народ был поставлен перед выбором: идти в немецкое рабство или остаться под властью сталинской диктатуры, и выбрал последнее.
Особенно же подтвердилось то, что во время войны настоятельно необходимо оберегать всеми способами дух нации и принимать всяческие меры для поддержания его на должной высоте, дабы вся нация была способна выдержать до конца крайнее моральное напряжение, требуемое от нее современной войной,
