бы его не начать разгребать с отношений с родителями?
— К вечеру. Останусь переночевать?
— Да, конечно, — просияла мама. — Жду тебя.
И только с новым приливом тошноты я мысленно обозвала себя дурой и закатила глаза. Но какая-то злость внутри заставила выпрямиться и решительно посмотреть на свое отражение в зеркале. Мне плевать, что подумают другие. Наверняка не я первая и не я последняя мама-одиночка, у которой ребенок будет неординарным. Может, у них даже клуб какой-нибудь есть?
Оставалось только надеяться, что не при реабилитационном центре.
***
Я вышел из машины и провалился в тишину.
Небо смешалось цветом с облаками и пролилось на землю редким туманом, сквозь который проступали темные стволы деревьев, будто линии-засечки на старых обоях. Они мрачно напоминали о том времени, что я тут не был. Годы…
После вчерашней встречи с Яной я метался в агонии, не находя себе покоя. Не мог ни спать, ни есть, ни даже работать. И единственным местом, куда мне вдруг захотелось броситься, был дом отца. Он стоял на окраине поселка, погруженный в лес будто в скорбь. Я ничего не знал об отце и не пытался узнать много лет. Но когда написал ему, что приеду, получил неожиданный ответ, что меня ждут.
Жухлая листва зашелестела под ногами, насмехаясь над моими навыками оставаться бесшумным. Я совсем разучился быть оборотнем.
Старый дом встретил запахами жизни — я чувствовал горечь табачного дыма, просочившегося из приоткрытого окна, а еще сладость меда и терпкость ягод, заваренных в кипятке. На участке чисто, старый пикап на площадке, засыпанной гравием. Я остановился и посмотрел на закрытые двери. Что-то мешало сделать шаг вперед. Внутри словно не находилось нужного ключа, способного открыть эти двери. Он был когда-то, но я его выбросил, уверенный, что он больше не понадобится.
Только двери открываются с двух сторон.
На крыльцо вышел отец, замер молча и устремил на меня спокойный взгляд. Не изменился почти. Разве что щетина стала белее. Мой судорожный вздох отчетливо резанул тишину.
Я приполз домой побитой собакой…
— Мне не следовало приезжать, — глухо выдавил я и развернулся к машине.
— Доделай начатое, — послышалось позади. — Ты почти решил проблему… Осталось самое простое — войти в дом и сесть за стол…
Я обернулся, замирая.
— …Я не осуждаю тебя, — спокойно продолжал отец. — Не твоя вина это все. Не тебе и нести ответственность. Заходи.
Я повиновался, и нерешительно поднялся по ступеням. Те нажаловались на свои годы скрипом. Отец посторонился, пропуская в дом, и я, задержав дыхание, шагнул через порог. Отец прошел мимо, позволяя мне спокойно вдохнуть запахи и впасть в ступор от накативших эмоций…
Как же тут хорошо! Время будто встало, показалось, что я вернулся в детство. В те редкие дни, когда мы с мамой приезжали сюда…
Родители тогда были молчаливы, почти не обменивались словами. Говорили только со мной и Стасом. О брате чаще. Я был покладистым ребенком, а он часто дрался в школе, вечно ходил в синяках и ссадинах. Я помнил его вечно взъерошенным, насупленным, замкнутым. Маленьким он терпел наши приезды, а став взрослее, просто игнорировал, уходя из дома. Мы перестали с ним общаться задолго до окончательного расставания родителей. Да и общением это было не назвать. Он огрызался на меня, а я молчал, понимая его уже тогда. Ведь я уеду с матерью обратно в Москву, а он останется тут, в глуши.
— Садись, — кивнул отец, когда я нашел в себе силы пройти к столу. — Чай будешь?
— Да, — выдавил глухо. — Как ты?
— Нормально. Даже хорошо, — грустно улыбнулся он. — Хочешь подробности?
— Да.
— Работаю в школе в поселке помощником директора. Заведую хозяйством, поездками, охраной. Встречаюсь с женщиной. Она работает учителем в старших классах. Ее муж погиб пять лет назад, и она попала к нам по распределению. Мы скрашиваем одиночество друг друга, и я счастлив…
— Я рад за тебя, — сказал я как во сне. — Думал, что…
— Не сможешь на меня положиться сейчас? — понимающе усмехнулся он. — Или что твоя беда окажется меньше моей, чтобы примириться с ней? Что случилось, Игорь?
— Не думаю, что нам стоит…
— Стоит, — перебил он решительно. — Ты здесь не просто для того, чтобы меня повидать.
Я тяжело вздохнул, не спуская с него взгляда.
— То, что тебе сейчас нужно — это то, что я должен тебе дать. Недостающую часть тебя. Так? — Отец сел напротив и внимательно посмотрел на меня, прищурившись. — Ты растерян, сбит с толку, измучен сделками с разумом. Весь в мать. — Он помолчал, прежде чем продолжить. — Я, наверное, знал, что ты столкнешься с проблемами своего несовершенства. Мама воспитала тебя идеальным хирургом. Она не допускала несовершенств…
— Она погибла из-за меня, — выдавил я. — Наверное, я пришел услышать это от тебя.
— Нет, — усмехнулся отец с горечью и повторил с нажимом: — Игорь, нет. Ты не виноват в том, что произошло. Ты просто жертва обстоятельств. Не больше.
Я несогласно покачал головой.
— Я подвел ее.
— Кого еще? — вдруг спросил он.
Мы обменялись долгими взглядами, и я отвел свой.
— Я нашел себе женщину, — начал с трудом. — Но и ее я подвел… Бросил одну в то время, когда должен был быть с ней.
— А сейчас?
— Сейчас… Сейчас я зверею рядом с ней и боюсь причинить вред… — Я вернул на него взгляд. — Я так долго считал себя человеком, что не могу взять зверя под контроль…
— Не надо его брать под контроль, — жестко постановил отец. — Тебе нужно дать ему волю.
— Я хотел спросить, почему вы расстались с матерью. И как ты смог ее отпустить. Чему такому ты не успел меня научить, что я не могу теперь жить со своей женщиной без страха потерять контроль?
Отец еле заметно кивнул.
— Я бы сказал, что тебе не хватает осознания, что второго шанса тебе никто не даст. Если ты выбрал свою единственную, то за нее нужно бороться, Игорь.
— Звучит эгоистично, — разочаровано усмехнулся я.
— Каковы твои приоритеты? Остаться идеальным и уверенным в контроле над своим выдуманным миром без боли? Или стать свободным и принять себя таким, какой ты есть? Ты не сможешь без своей
