начало на то и начало, что просто никому не будет.
— Яна не отвечает весь день, — нахмурился я.
— Решился попробовать? — удивилась Ива и остановилась рядом.
— Надеюсь, не опоздал.
— Наоборот, — усмехнулась она, но тут же закусила досадливо губу.
Только было поздно.
— Что такое? — вцепился я в нее пока что только взглядом.
Ива прикрыла глаза, устало вздыхая:
— Яна беременна, Князев.
Сначала показалось, что ничего не произошло. Как далекое землетрясение, от которого едва ли качнулась лампа под потолком. Только где-то далеко над морем уже поднялась волна, и ее неотвратимо понесло к берегу… Грудную клетку привычно сдавило от нехватки воздуха, и я сжал зубы, медленно заполняя легкие…
— Игорь? — осторожно позвала Ива. — Ты как?
— И давно ты знаешь? — тихо потребовал я.
— Я достаточно уже влезла между вами с Яной, — закатила она глаза. — Она собиралась сказать тебе сама.
— А если что-то с беременностью? — Волна медленно начала накрывать, разгоняя сердце. — А если она на аборт соберется?
— Я все проконтролировала, — подняла руки Ива, говоря со мной как с психом. — Яна прошла обследование, а я проконсультировалась с ее психотерапевтом по препаратам, которые она принимает. Если бы собиралась на аборт, не говорила бы мне сегодня про токсикоз.
— Сегодня? — тяжело дышал я.
— Да, утром переписывались.
— У нее ограничения по сердцу, — туго соображал я.
— Это уже ты сам. Твой же ребенок.
— Как мы заговорили, — тяжело выдохнул я…
…уже понимая, что эта волна, которая вот-вот меня размажет — банальная радость. Человеческая, звериная — все вместе и разом. И, кажется, это шанс окончательно примириться со зверем. Если Яна и правда оставляет ребенка. Я качнулся к стенке и оперся на нее спиной.
— Князев? — испугалась Ива и подхватила меня под руку. Но когда увидела, что я улыбаюсь, закатила глаза, и вместе мы сползли до самого пола. — Поздравляю, Игорь, — улыбнулась Ива, вытягивая ноги вдоль моих и блаженно вздыхая.
— Спасибо, — повернул я к ней голову. — Спасибо, что взяла все под контроль, пока я… тупил…
— Ты не тупил, — похлопала она меня по плечу. — Зачем еще нужны друзья, да?
— А Яна точно собирается оставить ребенка? — В груди заворочалась колючая тревога. Она же совсем одна с этим всем. Ива не в счет. И ведь знает, что от меня будут необычные дети. А вдруг она поэтому и говорить со мной не хочет? — Она говорила что-то?
— Сказала, что… — Ива осеклась. — Ну, вроде да. Неделя прошла. Сегодня она писала мне, что токсикоз есть и что тебе скажет в ближайшее время.
— Понял, спасибо. — Я поднялся и подал ей руку. — Присмотришь за моими пациентами?
— Беги-беги, — усмехнулась мне Ива вслед.
Ну Янка!.. Ну а что я хотел? Она изначально-то не особо в лапы шла, а теперь, когда я ушел, и подавно будет обходить стороной. Гордячка. Но если она действительно собралась родить моего ребенка в одиночестве… тогда я точно не ошибся с выбором женщины.
Осталось только вернуть ее себе.
***
Я прокралась в кабинет рано утром и с блаженным вздохом вытащила из пакета баночку помидоров в собственном соку. Рот наполнился слюной, желудок вымученно заурчал. Завтрак за пределы квартиры вынести не удалось, вся надежда была на то, что волчонок сменит гнев на милость, и мы все же поедим его любимую больничную овсянку в столовой. Открыв банку с громким «чпоком», я на всякий случай закинула в рот маленький помидор и принялась катать его на языке. В коридоре было тихо, и только уборщица монотонно возила в дальнем конце шваброй. Я прошла к лифту и нажала кнопку вызова, предвкушая вожделенную кашу. Уж не знаю, чем волчонку она так полюбилась, но мне приходилось брать ее с собой и на ужин в качестве подстраховки.
Вчерашнее неожиданное сообщение от Князева пускало сердце вскачь. Я так и не придумала, что ему ответить. И решила сначала все же озаботиться всеми правовыми тонкостями. Мы встречаемся с Давидом в обед. А потом придумаю, что сказать Игорю… Вернее, придумаю как именно ему сказать, что жду ребенка.
Лифт долго жужжал между этажами, и я уже привычно прокляла верхний этаж руководства, когда мне, наконец, повезло. Я раздавила помидорку между щекой и языком и зашла в лифт. Только вопреки ожиданиям, голодный желудок такой разнузданной компании с утра не обрадовался. Меня затошнило. Спина вспотела, сердце разогналось в груди… Я как раз лихорадочно прикидывала, успею ли добежать до туалета на первом этаже, когда створки лифта открылись…
… и передо мной оказался Князев…
… на которого меня феерически и стошнило.
Наверное, мужчине, который с психопатическим спокойствием выдерживает такую встречу от бывшей девушки, можно простить многое, если не все. Князев только помог мне определиться с этажами — выставил из лифта — и придержал за живот, дожидаясь окончания спазмов.
— Попросите каталку! — крикнул он охраннику, когда я шумно втянула воздух ртом.
— Каталку срочно в холл! — полетело по коридору.
— Не надо… каталку… — выдавила я, хватая ртом воздух.
— Не отвлекайся, Яна, дыши, — посоветовал мне Князев своим божественным тоном, которым общался с придурошными пациентами.
Стоило скользнуть мутным взглядом по нему, и мне снова сплохело. Но тут подогнали каталку, и Игорь усадил меня на нее. Желудок от такого аттракциона опешил и замер, а у меня появилась надежда не оконфузиться более снова. Хотя, куда больше?
— Лифт! Игорь Андреевич, сюда…
— Может, вам форму? — суетились вокруг.
Князев выкатил меня на втором этаже, где к нам уже прибежала дежурная медсестра и провела в свободную смотровую. Они будто репетировали тут все! Или мой первый конфуз оставил столь неизгладимое впечатление, что у персонала появилась негласная система реагирования на мокрую рубашку Князева?
Когда медсестра вышла, я попробовала усесться на каталке, но Князев придавил меня рукой:
— Полежи, — приказал странным голосом. Полу-ласково-полу-раздраженно. Сам нацепил стетоскоп, но я возвела глаза в потолок и красноречиво икнула:
— Сними, пожалуйста, рубашку. Или я за себя не отвечаю…
— И давно это у тебя? — отложил он стетоскоп и начал раздеваться.
— Что?
— Токсикоз, Яна, мать твою! — Он скомкал рубашку и отшвырнул ее кушетку.
— Какой токсикоз? Ты сдурел?
