Читаем без скачивания Прикосновение смерти - Т. Л. Мартин

— Ей наплевать на твои так называемые ‘уроки’, папаша! Прекрати использовать ее как дерьмовый предлог, чтобы выместить на нас свою безумную ярость!

Мужчина перед нами останавливается, наклоняется к Томми и смотрит на него так, словно видит впервые.

— Что ты мне сказал?

Черт. Мои глаза ненадолго закрываются, когда я качаю головой, мои руки борются сильнее, чем когда-либо, чтобы освободиться. Я почти улыбаюсь, когда чувствую, как кровь начинает стекать по моим запястьям. Сейчас она так близко.

— Забудь о нем, — бормочу я. — Ты разговаривал со мной, помнишь?

— Ты закрой свой рот.

Я верю, что Томми, с другой стороны, есть что сказать. Что-нибудь еще ты хотел бы добавить к этому, малыш? Он на дюйм приближается, пока носки его ботинок не соприкасаются с ботинками Томми.

Глаза Томми расширяются, теряя весь свой блеск, когда он наблюдает, как монстр лезет в его задний карман.

— Э — э, н — нет.

Вот и все.

— Ты уверен в этом? — В его руке появляется большой серебряный карманный нож, и он плавно проводит лезвием по пальцам.

С того места, где я сижу, было слышно, как Томми сглотнул.

— Д — да.

— Что Да?

— Да, сэр.

— Очень хорошо. Теперь ты знаешь, как мне больно это делать, — говорит он с мягким смешком, — но я все равно должен преподать тебе урок за твое отношение. Клянусь, твоя мама передала вам, мальчики, свои худшие качества. Хм, прошло некоторое время с тех пор, как я делал тебе татуировку, не так ли? — Он наклоняется вперед, сканируя глазами маленький торс Томми. — Теперь, где бы ты хотел это сделать? Я даже позволю тебе выбирать.

Я не знаю, есть ли название ощущению, которое внезапно разливается внутри меня, наполняя легкие горячими парами, но я точно знаю, что оно наполнено красным. Обжигающее красное пламя, обжигающее мои вены до такой степени, что я не могу ясно видеть, не могу думать. Однако есть одна-единственная мысль, которая звучит с предельной ясностью. Прямо здесь, прямо сейчас, все закончится.

И я собираюсь стать тем, кто положит этому конец.

Я просыпаюсь от учащенного пульса, с которым я начинаю слишком хорошо знакомиться. Черт. Я не должна была еще просыпаться. Мне нужно снова заснуть. Меня переполняет настоятельная, отчаянная потребность знать, что братья выбрались оттуда живыми, что с ними все в порядке. Что они в безопасности. Закончил ли он все так, как намеревался? Где конец для этих бедных мальчиков? Когда этого будет достаточно?

Моя рука поднимается к груди, ожидая обнаружить бешеный ритм, бьющийся внутри, но на мгновение я вообще ничего не чувствую. И это пугает меня до чертиков. Я замираю, ладонь все еще прижата ко мне, пока, наконец, не чувствую неясный удар. Затем еще один. Вздох облегчения вырывается из меня, и я крепко зажмуриваю глаза.

Успокойся. Ты в порядке.

Он сказал, что со мной все будет в порядке, и я в порядке.

Затем я вспоминаю, что он все еще был здесь, когда я заснула, и быстро осматриваю комнату. Я не знаю, почему я так полна надежд, хотя ясно, что его здесь больше нет. Отсутствие его тепла окружает меня как реальное существо, каждый холодный ветерок, просачивающийся через окно, напоминает мне, что я снова одна.

Кажется, у него есть привычка исчезать, пока я сплю. Интересно, каково было бы на самом деле просыпаться рядом с ним. Бьюсь об заклад, я почувствовала бы его прикосновение к своей коже еще до того, как открыла глаза, точно так же, как мягкое солнце согревает твою кожу в середине весны. Погладил бы он меня по волосам, как сделал это так быстро прошлой ночью? Остался бы он в кресле рядом со мной, наблюдая, пока я сплю, или прокрался бы в мою постель и позволил мне свернуться калачиком рядом с ним? Я улыбаюсь этой мысли, вытягивая руки над головой, прежде чем направиться в ванную.

Моя улыбка тут же переворачивается с ног на голову, когда мой взгляд встречается с зеркалом и опускается на грудь. Я прижимаю пальцы к сердцу, потирая область успокаивающими круговыми движениями. Я не хочу волноваться или бояться, потому что по опыту знаю, что это ни к чему не приведет. Но, стоя перед своим отражением, я напоминаю себе, что я всего лишь человек. Мне нужно почувствовать внутри себя твердый барабан, чтобы знать, что со мной все будет в порядке. И прямо сейчас этот ритм медленно ускользает. Мои глаза закрываются, уже умоляя о перерыве в реальности. Я не могу этого сделать. Могу ли я? Как вы выясняете, как исправить то, чего вы даже не понимаете?

На мгновение я подумываю о том, чтобы призвать Смерть обратно сюда, чтобы не потерять его окончательно, но потом я вспоминаю, что мне нужно где-то быть. И все же, я хотела бы почувствовать ту подстраховку, которая была у меня, когда он был здесь, рядом со мной, его гипнотический голос говорил мне не волноваться. Я хотела бы, чтобы он остался со мной еще немного. Делает ли это меня слабой?

ДА.

Нет.

Может быть…

Забавно, всего месяц назад я бы ответил на этот вопрос решительным «да». Но сейчас? Теперь я задаюсь вопросом, может быть, позволить другому человеку придать тебе силы само по себе требует определенного вида силы. Иметь возможность опереться всем своим весом на кого-то другого с уверенностью в том, что он тебя не бросит. Как часто человек действительно находит такое доверие в другом человеке?

Мои мысли возвращаются к чувствам, которые охватили меня, когда я была с ним прошлой ночью, и я начинаю задаваться вопросом, может быть, только может быть, есть шанс, что я нашла это.

Я громко стону. Просто мне повезло. Кто еще нашел бы утешение в «Мрачном жнеце»? И как раз тогда, когда я, возможно, тоже вот-вот упаду замертво. Я хмурюсь и смотрю вверх, мимо потолка, на небо, как раз в тот момент, когда чувствую очередную заминку в ритме своего сердцебиения.

— У тебя нездоровое чувство юмора, приятель.

Глава 31

Кларк-стрит небольшая. Она также не очень оживленная, и ее закрыли для автомобилей на время проведения фестиваля. Можно было бы подумать, что все эти факторы позволят легко заметить двойника Клэр в небольшой