кольцом на среднем пальце, тем самым, которое я обязательно надела после ванны. Затем я продолжаю ждать, возвращаясь в ванную, чтобы поправить прическу и топ. И я переключаю каналы, пока жду еще немного. Только больше часа спустя, когда я беспокойно лежу на своей кровати, до меня наконец доходит.
Он не придет.
Глава 33
Наклонив голову, я прищуриваюсь и перекладываю телефон.
— Итак… это то, о чем я думаю?
— Ну, все относительно.
Джейми заглядывает мне через плечо, ее аромат жасмина наполняет мою комнату. Сегодня суббота, и она приехала из Лос — Анджелеса больше часа назад, настаивая хриплым, сдавленным голосом, что она ни с чем не собирается расставаться и что она здесь, чтобы безумно повеселиться на выходных со своей лучшей подругой. Очевидно, это включает в себя разглядывание странных картинок.
— Ты думаешь, это коровье вымя? — спрашивает она.
— Угу.
— Тогда да!
— И ты, гм, доишь это?
— Фу. Не напоминай мне.
Она шмыгает носом, покрасневшим от всего того, что она делала, и тянется, чтобы забрать свой мобильный телефон из моих рук. Она съеживается, в последний раз рассматривая изображение на экране.
— Клянусь, все, что я делаю для этого мужчины.
— О боже, — стону я. — Пожалуйста, не говори мне, что это какая-то извращенная штука, которой увлекается Дэниел.
— Что? — Ее челюсть драматично отвисает, и она толкает меня в плечо, когда я хихикаю. — Вовсе нет. Ну, вроде того. Однако самая странная вещь, которую мы когда-либо делали, включала в себя анальную пробку, лестницу и одного из этих пушистых…
— Нет. — Моя ладонь взлетает между нами. — Остановись прямо здесь. Я не могу поверить, что собираюсь это сказать, но не могли бы мы вернуться к коровьему вымени, пожалуйста?
— О, точно. Я проехала мимо нескольких ферм, чтобы добраться сюда, и, она пожимает плечами, подходит к камину и берет одну из моих фотографий в рамке, — ну, у Дэниела всегда была фантазия о девушках — ковбоях. Некоторое время назад я пытался сказать ему, что настоящие девушки-наездницы не такие, как в тех порнофильмах…
— Не нужно было знать, что…
— Но у него этого не было. В любом случае, это всего лишь исполнение моей фантазии. — Она поворачивается ко мне и подмигивает.
Я фыркаю и качаю головой, когда она снова тихонько чихает.
— Фу, — стонет она. — Сейчас вернусь. Она исчезает в ванной.
Поправив семейные фотографии, которые она невольно переставила, я отступаю назад и бросаю взгляд на свое кольцо настроения, крутя его вокруг пальца. Он так и не пришел ни в ту ночь, ни на следующую. Не тогда, когда я позаботилась о том, чтобы быть здесь в наше обычное время, на всякий случай, и не тогда, когда я попыталась позвать его по имени. Все, что было в ответ, — тишина и пустая комната.
Часть меня беспокоится. В конце концов, я не единственная, чье тело пытается акклиматизироваться. Что, если с ним что-то случилось? Что, если он где-то застрял? Или что, если что-то пошло не так, и он оказался в комнате какой-нибудь другой девушки где-нибудь на другом конце земного шара? Что, если он снова потерял контроль над ситуацией и больше не может приходить по своему желанию? Или что, если его сердце все-таки решило не биться для меня, и без бьющегося сердца он не сможет перейти обратно? Вариантов безграничное множество, и мой пульс учащается при одной мысли о них.
Однако другая часть меня, та, что спрятана глубоко внутри меня, знает, что это сделано намеренно. По какой-то причине он решил больше меня не видеть. Решив держаться подальше.
Я прижимаю пальцы к груди, снова ища этот ритм, как я делала каждое утро, когда просыпалась. Ритм все еще здесь, мягко стучит под моими прикосновениями, но сейчас он еще слабее, чем был несколько дней назад. Страх пробирается на передний план моего разума, и я пытаюсь блокировать его. Но он сильнее меня. Я напугана, и без него мне не с кем об этом поговорить. Не на кого опереться. Не к кому обратиться. Это одинокое место.
Дверь ванной со щелчком открывается, и выходит Джейми, плотно прижимая салфетку к носу пуговкой, и я пытаюсь улыбнуться. Я знаю, мне повезло, что, по крайней мере, со мной здесь есть друзья, даже если я не могу поговорить с ними об этих вещах.
— Есть какая-нибудь пленка? — бормочет она, явно раздраженная. Ее голос звучит еще более гнусаво, теперь, когда она полностью заложила нос. — Я должна как-то остановить эту дурацкую течь, если мы собираемся куда-нибудь пойти.
— Джейми… — Мои брови сходятся вместе. — Ты уверена, что хочешь выйти из дома, когда ты так себя чувствуешь?
— Пш. — Она отталкивает мою руку, затем притягивает меня в крепкие объятия свободной рукой, шмыгая носом по всему моему телу. — Ты шутишь? Как будто я позволю небольшой заминке помешать нашим планам. А — а–а — Я вырываюсь из ее объятий как раз вовремя. — ПЧИ!
Что ж, это должно быть интересно.
К тому времени как наступает вечер, Джейми укладывается ко мне в постель, как высокий тощий буррито. Ее от природы загорелое лицо покрыто розовыми пятнами, а вокруг нее разбросаны использованные салфетки. Клэр отодвигает кресло-качалку и коврик в сторону, освобождая место для надувного матраса, который она принесла для нашей ночевки.
— Серьезно, ребята, — бормочет Джейми в миллионный раз за этот час. — Вам не нужно оставаться дома только потому, что я— развалина. Идите, повеселись. Напейтесь за меня.
— Мы никуда не денемся, — повторяю я, тоже в миллионный раз. — Оставаться дома с тобой и Клэр лучше, чем выходить куда-нибудь и напиваться в любой день.
— Врунишка.
— Да. — Я ухмыляюсь, и она хихикает.
Громкий шум ударяет по нашим барабанным перепонкам, когда матрас начинает наполняться, и Клэр кричит, чтобы ее услышали.
— Я недостаточно взрослая, чтобы покупать алкоголь!
— Используй свое поддельное удостоверение личности! — Джейми кричит в ответ.
Клэр морщит нос.
— У меня нет поддельного удостоверения личности.
— Что? — Глаза Джейми расширяются, но она быстро заменяет шокированное выражение на возбужденное. — Лу может пойти и купить что-нибудь, а вы, ребята, можете повеселиться здесь! Тогда я смогу посмотреть, как вы двое ставите себя в неловкое положение, и я смогу подшутить над вами утром, когда вас стошнит на сиденье унитаза. Понимаете? Это беспроигрышный вариант для всех.
Клэр смеется.
— Очевидно.
— Сегодня никто не напьется, — кричу я. — Мы позаботимся о твоей больной заднице и посмотрим классику.
Оглушительный шум вокруг нас
