наконец стихает, когда Клэр отсоединяет воздушный насос. Затем она поворачивается к нам, изогнув бровь.
— Классика? Эм, я на самом деле не любитель старых фильмов…
Джейми хихикает, качая головой.
— Нет, милая. Наша классика. — Она щелкает пальцем между мной и собой. — Невежественный, Десять вещей, которые я ненавижу в тебе, и Дрянные Девчонки.
Знакомая мелодия проникает в мои уши, далекая и туманная. Что, черт возьми, это такое? Я стону и переворачиваюсь, моя рука ложится на руку Клэр, заставляя ее пошевелиться. Затем это начинается снова, тот пронзительный ритм, который я постепенно начинаю улавливать.
Мой телефон. Отлично.
Я поднимаюсь с надувного матраса, на этот раз осторожно, чтобы не потревожить Клэр, и беру предмет, загорающийся в нескольких футах от меня. Я даже не смотрю на номер, прежде чем ответить на звонок и проскальзываю в ванную. Я осторожно закрываю за собой дверь.
— Алло? — Сонно шепчу я.
— Да, это Лу? — Это голос какого-то парня, которого я не узнаю, и на заднем плане звучит громкая музыка.
— Эм, да?
— Послушайте, мне жаль беспокоить вас в такой час, но… — Он делает паузу, его нежелание очевидно. — Э — э, ну, твой парень вырубился на полу моего бара, а мы закрылись больше десяти минут назад.
Что? Я наконец останавливаюсь, чтобы взглянуть на свой экран. Это номер Бобби. Я возвращаю телефон к уху, а мужчина уже снова говорит.
— Я действительно не хочу, чтобы охрана выгоняла его. Мне нравится этот чувак. Но он не может оставаться здесь всю ночь.
Требуется минута, чтобы его слова действительно дошли до сознания. Бобби лежит на полу. Потерял сознание. В баре. Трезвый Бобби вырубился в баре. О, нет.
— Эм, да. Да, конечно. Я сейчас буду. Ты можешь отправить мне адрес смс?
— Ага, отправляю сейчас.
— Спасибо.
Я вешаю трубку, и тихо выхожу из ванной. Клэр все еще спит на надувном матрасе, а Джейми выглядит так, будто она в полной коме под моим одеялом. Я подумываю разбудить Клэр на минутку, так как я действительно не хочу подбирать своего бывшего одна в каком-то баре в два часа ночи, но я бы предпочла не впутывать ее в это. Это не первый раз, когда я получаю подобные телефонные звонки относительно Бобби, и я поняла, что никогда не знаешь, что найдешь, когда заберешь его.
Вместо этого я беру длинное, тяжелое зимнее пальто из шкафа и набрасываю его поверх пижамы, затем достаю ключи от машины Джейми из ее сумочки, засовываю ноги в теплые ботинки и на цыпочках выхожу оттуда.
Дорога до заведения занимает немного времени, потому что оно находится не в городе, но как только я вижу вывеску «Curly's Bar», я ставлю машину на стоянку и выскакиваю. На тротуаре толпятся люди, кого-то рвет, а другие целуются. Я игнорирую их, пробираясь внутрь. Как и положено, Бобби лежит в отключке посреди комнаты. Я наклоняюсь рядом с ним и наклоняюсь ближе.
— Бобби.
Он хмыкает.
Могло быть хуже. По крайней мере, на этот раз он почти не реагирует.
— Бобби, нам нужно идти.
Его веки начинают открываться, медленно и тяжело, и он просто смотрит на меня с минуту, прищурившись.
— Лу? Это ты?
Я мягко улыбаюсь, неожиданная волна вины захлестывает меня, когда я вижу его таким. У него все было так хорошо. Или, по крайней мере, я думала, что так оно и было. Я должна была уделять больше внимания. Я должна была быть лучшим другом.
— Да, это я, Бобби. Послушай. Мне понадобится твоя помощь, хорошо?
Пауза. Моргни.
— Хорошо.
— Я собираюсь просунуть руку тебе под шею, но мне понадобится твоя помощь, чтобы оттолкнуться от земли, хорошо? Я не могу удержать нас в одиночку.
Еще одна пауза. Взгляд вокруг.
— Хорошо.
Я делаю, как и обещала, наклоняюсь и обвиваю одной рукой его шею и плечи, другой — торс.
— Сейчас, Бобби. Теперь поднажми.
Он ерзает подо мной, стонет, затем обхватывает меня одной рукой и хватается, используя мое тело как частичный рычаг, чтобы подтянуться. Это нелегко, но я делала это бесчисленное количество раз раньше, так что я знаю, как правильно держать стойку, как поддержать его, когда он встанет на ноги, и как ходить, когда он опирается на меня половиной своего веса.
— Лу, — шепчет он, как только перестает раскачиваться. Он наклоняет голову в мою сторону, и вина написана на его усталом лице. — Мне так жаль. Мне так жаль. — Все это невнятно, каждое слово перетекает в следующее.
— Ш — ш–ш — ш. Ты в порядке, Бобби. Ты в порядке. — Я киваю в сторону входа. — Видишь те двери? Мы собираемся начать двигаться к ним прямо сейчас. Ты можешь сделать первый шаг?
Он знает, о чем я на самом деле спрашиваю, когда произношу последнюю часть, потому что это те же самые слова, которые он слышал сотни раз раньше. Он смотрит на меня долго и пристально, вероятно, вспоминая то же самое. Вспоминая нашу печальную, бесполезную традицию. И точно так же, как в те разы раньше, он невнятно произносит:
— И следующий. И следующий.
В уголке моего глаза появляется слеза. Как мы снова сюда попали, Бобби?
— Это верно.
Через мгновение он двигается, его правая нога медленно делает шаг вперед, и я начинаю двигаться вместе с ним. Бармен наблюдает за нами, пока ставит стулья на столы, и я бросаю на него многозначительный взгляд. Я одними губами говорю «Спасибо», и он грустно улыбается мне. Сколько раз он видел это раньше? Делал подобные звонки? Иногда я думаю, что работа барменом — самый надежный способ воздержаться от алкоголя.
На нас налетает порыв ветра, холодный ветерок как пощечина мне в лицо, и дверь захлопывается за нами.
— Эй, смотрите, кто это! Маленькая мисс Спасительница.
Я закрываю глаза, желая, чтобы я не узнала голос, зовущий меня. Конечно, он здесь. Кто еще стал бы из кожи вон лезть, чтобы унизить такого хорошего человека, как Бобби, когда он наконец-то начинает все менять?
Я не смотрю на него, пока тащу едва приходящего в сознание Бобби к машине Джейми перед нами. Я неуклюже сажаю его на пассажирское сиденье и пристегиваю, наблюдая, как он закрывает глаза. Затем я закрываю дверь, делаю глубокий вдох и поворачиваюсь лицом к Говнюку Райану.
К его бедру прижата девушка, а вокруг него столпилась небольшая группа людей, наполняя тротуар звуками причмокивания губами и преувеличенного смеха. Я игнорирую их, сосредоточив свое внимание на Райане.
— Какого
