точно так же, как прошлой ночью, в его ярости царит спокойствие, которое заставляет меня сделать еще один шаг назад.
— Мне нужно, чтобы ты ушел, Дилан.
— И я сделаю это. Как только ты дашь мне это обещание.
— Я ничего не обещаю, так что можешь идти прямо сейчас.
Он подкрадывается ко мне, руки сжаты в кулаки по бокам, сухожилия на его шее вздулись, и я понимаю, что он загнал меня в угол, когда мои плечи соприкасаются со стеной.
— Я не собираюсь повторять тебе это снова. Тебе нужно уйти.
— Что? — Он останавливается, когда между нами остается всего два фута, выдерживая паузу для пущего эффекта. — Ты боишься или что?
Я качаю головой, пряча дрожащие руки за спину.
— Не боюсь, нет. Просто интересно… — Я замолкаю, нюхая воздух и мысленно готовясь к следующему шагу. — Каким одеколоном ты пользуешься. Какие-то специи?
На его лице появляется непонимающий взгляд. Я отшила его. И это мой намек. Я чувствую удар по своему колену одновременно с его вскриком, как раз перед тем, как он переворачивается.
Срань господня. Это действительно работает.
— Черт, — пищит он. — Я даже не собирался прикасаться к тебе. Но теперь…
Я спешу обойти его, но моя голова откидывается назад, когда он хватает меня за волосы. На этот раз я вскрикиваю, волна боли пробегает по коже головы, по шее. Прежде чем я успеваю повернуться к нему лицом, хватка за мои волосы внезапно исчезает, неожиданное освобождение заставляет меня упасть на пол. Я поднимаю взгляд, и мне требуется секунда, чтобы понять, что я вижу. Мое дыхание почти останавливается, как только я это делаю.
Дилан застыл на месте. Смерть прямо за его спиной. Одна мускулистая рука обвивается вокруг шеи Дилана, с легкостью удерживая его на месте. Грудь Дилана поднимается и опускается быстрыми, короткими движениями.
— Ч — кто там?
Смерть не колеблется, его низкий голос обволакивает мое тело, обнимая каждый изгиб, к которому прикасается.
— Кто я, не имеет значения. Важно то, кто ты есть, и то, что ты делаешь после этого момента.
Мой взгляд мечется между ними: один дрожит, как будто вот-вот описается, другой смертельно спокоен. Я предполагала, что Дилан не мог слышать голос Смерти, поскольку никто, кроме меня, раньше этого не слышал, но то, как уши парня навострились, а голова повернута туда, откуда доносится звук, заставляет меня думать иначе.
— Ты собираешься уйти отсюда и никогда не возвращаться. Ты никогда больше не прикоснешься к ней, не посмотришь на нее и даже не будешь дышать с ней в одном месте. Ты понимаешь?
— Я — я–я…
— Я сказал — удушающий захват усиливается, единственное, что выдает покрасневшее лицо Дилана — ты понимаешь?
— Д — да, — хрипит он. — Я по… маю.
В тот момент, когда Дилана отпускают, он хватается за горло обеими руками, спотыкаясь о ноги, чтобы добраться до двери. Мне кажется, я слышу, как он бормочет что-то вроде «чертовы цыпочки», когда ныряет в коридор. Я выдыхаю, испытывая мгновенное облегчение от его отсутствия. Заперев дверь, я медленно поворачиваюсь лицом к мужчине, от одного присутствия которого по моей коже пробегают волны жара.
Глава 35
Он замирает у закрытой двери, его лицо — каменно-твердая маска, глаза смертельны. Его плечи напряжены, как будто он приготовился к драке, и я знаю, что мне нужно как-то вывести его из этого состояния.
— Эй… — У него слегка подрагивает челюсть, но это все. Я пытаюсь снова. — Посмотри на меня.
Через мгновение он закрывает глаза. Его поза едва заметно расслабляется, и в конце концов он поворачивается ко мне лицом. Внезапно маска тает. Его брови хмурятся, море зелени в его глазах смягчается до почти страдальческого выражения. Это спокойный взгляд, наполненный невысказанными мыслями, и это заставляет меня сделать шаг к нему. И еще один.
— Ты пришел за мной.
Тело напрягается, его взгляд опускается на мои губы. Это тихий скрежет, когда он говорит:
— Конечно, я пришел за тобой.
Боже, просто снова слышу этот голос, наблюдаю за тем, как он смотрит на меня, когда говорит. У меня возникает странное желание свернуться калачиком у него на груди, обвить руками его шею, прижаться губами к его коже. Я выдыхаю, подавляя порыв.
— Так вот что нужно, чтобы привлечь твое внимание в наши дни? Псих в моей комнате?
Я собираюсь сделать еще один шаг ближе, когда он сглатывает, качает головой, отступает.
— Я не останусь, Лу. Я не могу остаться.
— Что? — Я останавливаюсь и хмурюсь. — Почему? Ты только что пришел.
Его губы сжимаются. Он отводит взгляд, снова закрывает глаза.
— Рад тебя видеть, Лу. Всегда рад.
Затем он поворачивается ко мне спиной, его плечи напрягаются, когда он проводит рукой по волосам, и он начинает исчезать. Я видела это так много раз раньше. Я наблюдала, как он уходил, наблюдала, как он исчез из моего поля зрения. Из моих рук. Не в этот раз.
Я даже не задумываюсь, прежде чем шагнуть к нему. Как раз перед тем, как он может полностью исчезнуть, я вхожу в его пространство и хватаю его за руку, моя ладонь обвивается вокруг твердых линий его бицепса. Что-то движется вокруг нас, в воздухе, под нашими ногами.
— Что ты делаешь? — он тихо рычит. — Тебе нужно отпустить. Сейчас.
— Нет. Ты не можешь продолжать делать это, уходя, когда тебе удобно.
— Черт возьми, Лу. — Подо мной раздается грохот, и я чувствую, как мои колени подгибаются так, как это случалось только однажды до этого. — Я уже прошел через это. Я не могу остановить это.
— Я… — Я хочу что-то сказать; я хочу пошевелиться, но не могу. Мои мышцы не работают должным образом, у меня перехватывает горло.
Мир почернел и похолодел быстрее, чем я успеваю моргнуть, и я больше не знаю, где верх, где низ или что-то среднее. Тепло его руки исчезает, и это тяжелое чувство опустошения поглощает меня — но на этот раз все по-другому. Потому что на этот раз мое тело отключается. Я чувствую это; тишину в самом моем существе. Внутри меня ничего не циркулирует.
Мое сердце, оно не бьется.
Мои вены — чистый лед.
На самом деле, все внутри меня как будто замерзло. Но есть и что-то еще. Что-то горячее, чего я никогда раньше не знала. Внешний слой огня, танцующий прямо под поверхностью моей кожи. Настолько тонкий, что только дразнит границы моих органов, никогда полностью их не достигая. Жар, я так ясно
