словно он надругался над моим именем.
Открываю контакты в телефоне и набираю номер. Сеня.
— Анжелика?
— Сеня, не отключайся, — срывающимся от волнения голосом произношу я, словно он последний человек на свете, который сможет сейчас мне помочь.
— Что стряслось?
— Нужно встретиться. Где ты?
— Дома.
— У меня проблемы.
— Что случилось? – лениво спрашивает он.
— Никос случился…
— Твою мать! Дерьмо. Мирон не вышел на связь?
— Нет, телефон выключен миллион дней, и я не знаю, что мне делать! Мне так страшно, что я звоню тебе! Никос передал ему сообщение. У Мирона есть неделя, чтобы что-то исправить.
— Приезжай. Прямо сейчас.
— Уже еду.
Снова прокручиваю в памяти все, что произошло. Гоша победил. Но я теперь лишь средство достижения его целей, и у меня нет возможности противостоять этим планам. Я прекрасно знаю, что он заставит меня подписать все, что потребуется. Пока Мирон не вступит в наследство и ему не перейдет право подписи, Гоша может столько дел наворотить. Заместитель Андрея Игоревича никогда мне не нравился, думаю, у Гоши не возникнет с ним трудностей.
Поднимаюсь на лифте на восемнадцатый этаж. Ужасно нервничаю! Сеня курит на общем балконе, уже ожидает меня.
— Здорово.
— Привет.
Не знаю, с чего бы начать. Как лучше рассказать все Сене.
Он открывает дверь в квартиру и пропускает меня в коридор.
Вопреки ожиданиям, квартира Сени встречает меня неожиданным порядком. Нет, здесь не стерильно, как в операционной, но все аккуратно расставлено по местам, словно у Сени тайком проявляется обсессивно-компульсивное расстройство.
— Проходи в зону «Релакса». Тебе плеснуть чего?
— Чай, если есть.
— Есть.
Сеня уходит на кухню, оставляя меня одну в так называемой «Зоне релакса», иными словами — гостиной.
Здесь нет кричащих цветов и броских деталей, все выдержано в спокойных, приглушенных тонах. На журнальном столике — поднос с чашками и печеньем, как будто Сеня заранее готовился к моему визиту.
На стенах — несколько фотографий в рамках, на которых запечатлены счастливые моменты его жизни. Почти половина стены выполнена в технике «Лаундж» и увешана фотографиями с его неадекватной бывшей женой Дианой. Кажется, Сеня — человек, ценящий воспоминания. С этой стороны я его точно не знаю.
Но больше всего мое внимание привлекает деталь, спрятанная в углу гостиной, старый, потрепанный гитарный чехол. Он стоит в тени, словно скромно прячется, но притягивает взгляд, как магнит. Я подхожу ближе и осторожно трогаю его. Кожа чехла мягкая и потрескавшаяся от времени
Прохожу на кухню, чтобы помочь Сене. Кухня довольно чистая. Раковина сверкает, плита безупречна, а посуда аккуратно расставлена в шкафу. Даже холодильник, который обычно является самым грязным местом в холостяцкой квартире, выглядит образцово-показательным.
- Ты играешь на гитаре?
Сеня смущенно улыбается, приглаживая растрепанные черные волосы. Он всегда мне напоминал какого-то грязного панка. И контраст с его чистой квартирой теперь особенно бросается в глаза.
— Да, иногда. Так, для души. И Дианке нравится, как я бренчу. Просит, бывает, сыграть, когда приходит в гости.
Наступает неловкая пауза, пока Сеня наливает воду в чайник и ставит его на плиту.
Сеня из приюта. Он никогда не знал своих родителей и Мирон как-то обмолвился, что Сене всегда хотелось иметь большую счастливую семью. Но Диана — очень странный выбор. Про таких, как она, говорят чокнутая. И это именно тот случай, когда это слово характеризует ее максимально красноречиво.
— Что происходит? Никос мне звонил и просил передать Мирону, что у него осталась неделя...
— Гандон…
— Я ничего не понимаю. Какой-то сумасшедший дом! Моя жизнь превратилась в ад, хотя я только начала ощущать ее вкус, — не выдерживаю я.
Сеня не реагирует, я вижу, что он напряжен, но не желает делиться информацией.
— Гоша угрожает мне.
— Я догадывался, — отвечает Сеня и наконец поворачивается ко мне. — Бля, там такая ситуёвина, Анжелика… Пиздец.
Он достает сигарету из пачки и открывает окно.
— Мы ожидали, что Никос упрется в контору Андрея Игоревича, но решения не было, — он закуривает. — Ты не знаешь. Там дела крутятся ого-го. Не буду рассказывать. А Иванов… Он все испортил! Сука...
— Гоша, как одержимый, рвется скорее осуществлять перевозки грузов! Я не понимаю, что происходит!
— Да, Гошан, как кость в горле. Если он заберет логистику, то Никос останется ни с чем. А он, сучара, уже заграбастал все себе.
— Да, юристы «Фортеззы» уже вовсю копаются в наших документах. Воспользовались смертью Андрея Игоревича и, пока все сотрудники находятся в замешательстве, они суют нос буквально во все. При чем здесь Никос?
— Ладно, — Сеня серьезно на меня смотрит. — Четыре года мы успешно импортируем кучу всякого незаконного дерьма под прикрытием вашей конторы. Конечно, там есть свои люди... Все началось с одного контейнера, теперь их десятки за одну поставку. Взамен Никос поддерживал Мирона за решеткой и помог досрочно освободиться. Сама знаешь, там столько статей натянули, что на пожизненное хватило бы. Ясен хер, Никос присосался к бесконечному денежному потоку.
Сеня качает головой и старается не смотреть на меня.
— Все это время вы использовали компанию Андрея Игоревича. Ну, конечно… Я поняла. Паззл сложился. Пока Никос был доволен — все были довольны. А теперь у вас проблемы!
— У нас, Анжелика. У всех нас проблемы.
— Как Андрей Игоревич мог пропустить это? Он был такой внимательный и осторожный.
— За четыре года обороты вашей конторы увеличились многократно. Сама знаешь. У него полно всяких замов и в каждом отделе по директору. Не так все сложно провернуть, как это кажется. Главное найти того, кому можно сунуть пачку денег в карман.
— Мне страшно.
— Поживи пока у меня. Дианка все равно свалила в Турцию с ребенком.
Пронзительный свист старого чайник оглушает. Сеня наливает мне чай в белоснежную кружку, пока я пытаюсь осознать эту информацию.
— Мирон очень ревнует. Боюсь, такой херни наворотит, что станет еще хуже, — выдыхает Сеня.
— Я думала, Гоша спасет меня. Он вернулся и обещал мне нормальную жизнь. А обернулось все непредсказуемым кошмаром, в который меня втянули по самые уши…
— Хитрый сука…
— Где Мирон?
— Не знаю. Не могу дозвониться.
— Бред, — я закатываю глаза от его ответа. — Ты-то должен знать. Толик должен знать! Хоть кто-то!
— Нет. Мирон слетел с катушек после того, как увидел вашу гребаную переписку,
