Если бы, — выдыхаю я и ныряю в мини-бар.
Что тут у нас? Выпиваю версию «Джек Дениелс» для Микки Мауса и разворачиваюсь на звук, который доносится со стороны входной двери.
Кто-то усердно долбит кулаком и не останавливается.
— Какого хера? — открываю и вижу Сеню с Анжеликой.
Сеня грубо вталкивает меня внутрь.
— Свалили нахуй, что смотрите? — орет он.
Сеня почти голыми выгоняет вчерашних девок из моего номера, а я, ошарашенный, смотрю на Анжелику.
Бледная, с большими грустными глазами, смотрит на меня, как на исчадие ада. Она в чем-то права. Мне тоже не нравится сейчас мой внешний вид.
Неловко переминается с ноги на ногу, сжимает пальцы рук и отводит взгляд. Мисс невинность. Простите, миссис, хотя не ебет уже.
— Что стряслось? — неохотно спрашиваю я.
— Ты пропал, брат. Никос в край ахуел, требует бесперебойных поставок, угрожает Анжелике... — говорит Сеня.
Я сажусь на кровать и опираюсь локтями в колени, до боли сжимая голову.
Проклятье!
Я совсем про него забыл в этом круговороте. А теперь еще и пропал на месяц, а Никос… он всегда выжидает, а потом наносит жесткий удар. И этот удар придется по Анжелике. Как и было обещано.
— Я все решу, — говорю я, хотя ни хуя я не решу. Нет мыслей, нет возможностей!
И снова отец был прав, когда сказал, что Анжелика — моя слабость, и из-за нее мне будет херово. Теперь этот мудак, Никос, имеет на меня влияние. Я не справился, не сделал то, что он приказал. Теперь я для него бесполезен...
— Иванов быстро подготовил все документы, логистика в его руках. Пока это так — Никос не может ничего получить! Надо подумать, как решить ситуацию. Поставка была две недели назад, почти половину толкнули. У нас в лучшем случае есть две недели, чтобы все уладить и вернуть логистику себе.
Сеня нервничает. Я тоже.
— Что она здесь делает? — стараюсь не смотреть на Анжелику, будто она больше не имеет для меня значение.
Пусть так и будет.
— Ты не пришел на похороны, пропал, — робко отвечает она.
— Ты бы радовалась этому. Уходи, — вполголоса отвечаю я. — Ты хотела Иванова — ты свободна. Я больше не помешаю, не хочу. Слышишь? Отпускаю тебя. Выметайся, Анжи...
— Я возьму себе кофе. Вы пока… Ну, поговорите, — Сеня выходит, оставляя нас одних.
Мы просто молчим. Мне нечего ей сказать после всего.
— Мирон… — шепчет она, — Гоша… Он преследует меня.
— Кто? — неуверенно спрашиваю я, полагая, что спьяну не расслышал. — Иванов?
Она кивает.
— Он… Он приходил ко мне месяц назад. Угрожал. Как раз перед той конференцией...
Внутри меня все закипает. Этот ублюдок посмел угрожать ей!
— Что он сделал? — рычу я, готовый убить его прямо сейчас.
— Он… Он хотел узнать все о бизнесе твоего отца, — говорит Анжелика. — Он говорил, что если я не расскажу, он… Он сделает что-то плохое со мной. Он привез меня туда, где все началось…
Я вижу, как она пытается сдержать слезы. Подвожу ее к кровати, сажаю рядом с собой.
— Расскажи все, Анжи, как было, — говорю я, стараясь делать это мягко.
Она начинает рассказывать, боясь поднять на меня взгляд. О том, как Иванов преследовал ее, как угрожал ей, как едва не столкнул с… того самого места, откуда полетел сам четыре года назад. Слушаю ее, и ненависть к этому ублюдку разрастается с каждой секундой.
— Он хотел все… все данные о сделках Андрея Игоревича, все контакты, все схемы, — говорит она, — Он хочет разрушить бизнес. И его очень интересовал Никос.
— И ты? — спрашиваю я. — Ты рассказала ему что-нибудь?
Она качает головой.
— Незначительные вещи… Я боялась… Я не знала, что делать…
Обнимаю ее. Крепко, сильно. Хочу защитить ее от всего мира. И даже от самого себя.
Вдыхаю аромат ее волос и не могу поверить, что это не сон. Она действительно рядом.
— Ты поступила правильно, — говорю я.
Она смотрит на меня, и в ее глазах — надежда.
— Мирон… Я так боюсь.
Я глажу ее по волосам, чувствую ее тепло, ее дыхание. Понимаю, какую чудовищную ошибку совершил, оттолкнув ее.
— Я думал, что ты с ним, — признаюсь я. — Я просто ревнивый долбоеб. Черт!
Она молчит.
Смотрю на нее, и вижу в ее глазах отчаяние, но и какую-то долю понимания.
— Я люблю тебя, Анжи, — выдаю я, будто мое черное разбушевавшееся сердце взяло верх над разумом.
Никогда никому не говорил подобного, но сейчас это получилось спонтанно, будто это не я вовсе. Сижу обескураженный от произнесенных слов. Вижу, что Анжелика тоже впечатлена моим внезапным признанием.
Она прижимается ко мне, плачет.
И я знаю, что теперь все будет по-другому. Я больше не допущу, чтобы кто-то причинил ей боль.
Иванов заплатит за все. Он заплатит за то, что угрожал ей, за то, что причинил ей страдания.
Я отомщу ему. Жестоко и беспощадно. И я уже знаю, с чего начать. Но сначала — надо спрятать Анжелику. Никоса тоже нельзя недооценивать.
Я решаю оставить Анжелику у Сени — пока это безопасно, нечего ей одной делать в нашем пустом доме.
Сам прыгаю в тачку и устремляюсь в логово того, от кого мечтал избавиться больше всего на свете — Калмыкина.
Серега пытался убить нас с Анжеликой, отправил уродов протаранить мою тачку четыре года назад, но у него ничего не получилось. Тогда я добрался только до Димки Горбушева, больше не успел — меня повязали. Возможно, меня на входе и пристрелят, но я хотя бы попытаюсь.
Подъезжаю к особняку Сереги. Намеренно громко сигналю и бросаю тачку перед воротами. Охрана подходит ко мне и осматривает со всех сторон.
Я молча скидываю куртку и поднимаю вверх руки, демонстрируя, что у меня нет оружия.
— Что тебе нужно и кто ты такой? — интересуется один из охранников.
— Надо поговорить с Серегой Калмыкиным. Он же здесь?
— Нет его, — слышу недоверчивый ответ.
— Хорошо. Тогда передай, что это Мирон Романов.
Охранник отходит подальше и звонит по телефону. По его глазам я понимаю, что ему явно знакомо мое имя.
Остальные продолжают меня разглядывать, ожидая подвох, которого, к сожалению, не будет.
Наконец после длительного разговора, он возвращается.
— Сергей Борисович
