она? Что с ней?
Выбегаю из комнаты, ужас нарастает. Может, он ее уже убил… Нет, не хочу даже думать об этом.
Гоша возникает внезапно и прижимает меня к стене, его тело обжигает сквозь тонкую ткань платья.
Я задыхаюсь.
— Ты думала, что сможешь перехитрить меня, да? — шепчет он, сжимая пальцы на моей шее. — Ты такая наивная, Анжелика. Я всего лишь играю с тобой.
Не дергаюсь, умоляющим взглядом смотрю на него.
— Мирон скоро придет, — говорю я, стараясь предать словам уверенность, возможно, это поможет. — Он тебя убьет.
Гоша смеется. Звук режет слух, как осколок стекла.
— Мирон? — передразнивает он. — У него уже был такой шанс давным-давно. Теперь я уже не пацан, провалившийся на месяц в кому.
Он проводит рукой по моему лицу, скользит пальцами по шее. Мне противно. Хочется вырваться и убежать как можно дальше.
— Знаешь, — шепчет он, придвигаясь ближе, — в университете девчонки говорили, что Мирон любит жестко и грубо. Но они говорили об этом не с ужасом или презрением, а с восхищением... Давно хотел спросить, тебе это тоже нравится, Анжелика?
Его вопрос застает меня врасплох. В голове всплывают воспоминания. Ночные кошмары, от которых я не могу избавиться. Пристрастия Мирона действительно своеобразны. Он словно порабощает душу и вынуждает тело подчиняться...
— Тебе нравится, когда тебя ломают? — спрашивает Гоша, сжимая мою руку до боли, начинает ее выкручивать. — А в прямом смысле?
Он резко дергает мне руку, совершает какое-то движение, знакомое только ему. Что-то нехорошее происходит. Боль пронзает. Не могу сдержать крик! Зажмуриваюсь!
Рука горит огнем. Кажется, ее оторвали. Не получается пошевелить пальцами.
— Ах… — произносит Гоша равнодушно. — Я не рассчитал силу. С болевыми всегда все так просто и сложно одновременно.
Он что-то говорит, а я корчусь от боли. Голова кружится, в глазах темнеет, я едва могу устоять на ногах.
Он возвышается надо мной, смотрит с презрением. Ему все равно. Ему плевать, что он сделал.
— Такова цена молчания, Анжелика, — равнодушно говорит Гоша.
Рука висит плетью, мне невыносимо больно, слезы текут по щекам, не переставая. Ненавижу его!
— Зачем ты это делаешь? — шепчу я. — У тебя счеты с ним, я ни при чем!
— Знаешь, как говорят? Муж и жена — одна сатана.
— И что дальше? Убей меня прямо сейчас, если тебе так хочется отомстить ему! Зачем медлить?
Ответа не следует.
В глазах снова темнеет.
— Он причинял тебе боль, да? — продолжает он, наслаждаясь моими муками. — И тебе это нравилось? Думаю, да, раз ты стоишь за него горой. Не такого я ожидал, признаюсь, очень обидно, Анжелика.
— Отпусти меня! — кричу я.
Гоша игнорирует мою просьбу. Он опускает голову к моей шее, целует нежными, короткими поцелуями. Я чувствую его влажные губы, его жаркое дыхание.
Только одна мысль неистово пульсирует в висках — я влипла. А его руки скользят по моему телу, методично ощупывая меня, словно Гоша пытается найти на моем теле клеймо Мирона.
— Ты красивая, — шепчет он. — Я так долго этого хотел. Но ты всегда была такой недоступной. Как бы я ни старался… Знал бы я тогда, что надо просто надавить...
Его прикосновения причиняют боль. Чувствую себя какой-то грязной, оскверненной. Мне мерзко и противно.
Внезапно он впивается зубами в мое плечо, оставляет кровавые следы. Я вскрикиваю от неожиданности. Боль пронзает все тело. Меня буквально трясет от единственной эмоции, которая захватила меня в плен — страх.
— Прекрати! — кричу я. — Пожалуйста, прекрати!
Но он не слышит. Гоша ослеплен своей похотью, своей жаждой. Он никогда не смирится с тем, что я ему отказала, он злится на меня и ненавидит чуть ли не больше, чем Мирона.
Внезапно звонит телефон. Он вздрагивает, отрывается от меня.
— Прости, — говорит он. — Нужно ответить.
Он отходит в сторону, прикладывает телефон к уху.
— Да? — слышу его голос. — Слушаю… Понял… Хорошо, но мне сначала надо удалить одно дельце. Личное.
Он отключается, поворачивается ко мне. Его взгляд становится еще более зловещим.
— У меня дела, — говорит он, — Нам пора ехать.
Он наклоняется к моему уху.
— Скоро мы по-настоящему повеселимся. Тебе понравится. Я не чудовище, просто так получилось.
Он проводит рукой по моему лицу, оставляя несмываемый отпечаток и ведет меня к своей машине.
Глава 27. Мирон. Пора решить проблему.
Просыпаюсь от яркого солнечного света — забыл задернуть шторы. Что ж, внезапное пробуждение уже произошло.
Едва успеваю вылезти из ванны — бесцеремонно вторгается охрана Калмыкина и пялятся на меня, будто я красотка с обложки «Максим».
— Тебя ждут, — произносит один из них.
— У меня есть время сменить полотенце на джинсы? — решаю смутить их я. — Или так идем?
— Минута, — произносит он и закрывает дверь.
Минута так минута.
Влезаю в джинсы, едва уместив утренний стояк. Виноват — пошлые мысли об Анжелике не отпускали. Хватаю футболку и выхожу.
Меня ведут в оранжерею. Неплохо. У садовника есть чувство прекрасного. Калмыкин, углядел, что я с интересом разглядываю его владения.
— Это моя особенная гордость, — поворачивается он, защелкивая огромные секаторы, полагаю, хотел меня впечатлить. — Место, где я могу уединиться. У тебя есть такое место в доме?
— Предпочитаю уединяться в комнате с женой.
Он ухмыляется.
— Молодость. Она прекрасна.
— Что ты решил? — задаю вопрос в лоб.
— Я принимаю твои условия, Мирон Андреевич, — его взгляд в одночасье становится серьезным и опасным. — Не вздумай огорчить меня.
— Я честен с тобой. Ты выполняешь условия сделки — я отдаю тебе все. Мы с Анжеликой отдаем все.
— Ты правда не пожалеешь об этом? — улыбается он.
— Я жалею лишь о том, что был херовым мужем.
Серега смеется и грозит мне этими секаторами.
— Это можно исправить, если ты, конечно, не совсем безнадежен.
Улыбаюсь. Но как-то не смешно.
— Я должен ехать, загостился.
— Ты свободен, — он бросает на меня серьезный взгляд. — Завтра все будет решено. Серьезные дела требуют немедленных решений.
Разворачиваюсь, и меня сопровождают к моей «Ласточке».
Триумфально сажусь в свою машину и даю по глазам, оставляя за собой облако пыли. Спустя несколько часов решаю зарулить в дорожную забегаловку, ведь
