по его зловещему тону. Он с ней что-то сделает, если я не приеду. Немедленно.
Представляю себе бабушку. Ее добрые глаза, ее теплые руки, ее бесконечное терпение. Не могу позволить, чтобы с ней что-то случилось.
Включаю радио. Громко. Пытаюсь отвлечься. Но ничто не помогает. Страх душит меня.
Дом бабушки. Этот старый, уютный домик на даче. Ее убежище, там она всегда скрывалась от неприятностей. Именно там он и застал ее врасплох.
Подъезжаю к дому. Вижу машину Гоши. Она стоит на траве почти у ворот.
Сердце падает в пятки. Выключаю двигатель. Выхожу из машины.
Дрожь усиливается. Делаю глубокий вдох. Нужно успокоиться. Нужно взять себя в руки.
Подхожу к дому, медленно, осторожно. Оглядываюсь по сторонам.
Вхожу во двор. Тишина.
Подхожу к двери, стучу.
— Гоша? — зову я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Тишина.
Снова стучу.
Дверь распахивается. На пороге — Гоша. Довольно смотрит на меня. Мгновение — хватает за шею и затягивает в дом.
— Ну что, Анжелика? — говорит он с усмешкой. — Приехала? Даже быстрее, чем я ожидал. Умница.
Смотрю на него. Он стоит, загораживая проход на лестницу. Что с бабушкой? Не вижу ее.
— Где она? — спрашиваю я, пытаясь сохранить спокойствие.
— Она здесь, — отвечает Гоша, — но тебе лучше ее не видеть.
Он хватает меня за руку и тащит на кухню.
Внутри все леденеет.
— Ты все рассказала этому ублюдку, да? — злобно шипит Гоша, сжимая мою руку до боли. — Ты, выходит, предательница, Анжелика! А я-то думал, что мы подружимся, когда откроемся друг другу. Я ведь совсем не такой. Я был готов относиться к тебе, как к своей женщине. Но, ты отчего-то предаешь меня снова и снова.
Я молчу, смотрю ему прямо в глаза. Не выдам Мирона. Буду строить невинные глазки, и он мне поверит.
— Куда он поехал? — требует Гоша. — Куда он направился после того, как ты ему все выложила?
— Я ничего не знаю, я ему ничего не говорила, — отвечаю я, стараясь говорить ровно. — Он никогда не рассказывает мне о своих планах.
Гоша дает мне пощечину. Мощную, оглушительную. В глазах темнеет. Неожиданно слишком больно, слишком сильно.
— Не лги мне, — Гоша хватает меня за горло и прижимает к одной из тумб. — Ты ему все рассказала! Я точно знаю!
Щека горит, не могу поверить, что он сделал это. Собираю волю в кулак, поднимаю голову.
— Иди к черту! — произношу я и плюю ему в лицо.
Он вытирает лицо рукавом и хватает меня за волосы, тянет к себе. Его неровное дыхание обжигает.
— Хорошо, — шепчет он, — Тогда мы найдем другой способ получить эту информацию.
Он отталкивает меня к стене. Я чувствую его взгляд, тяжелый и уверенный, предвещающий неотвратимые последствия моего выбора. Внутри все сжимается от ужаса.
— Ты думала, что сможешь меня обмануть? — усмехается Гоша. — Ты была так наивна. Девочка встретила давнюю любовь. Глупышка. Все это время я думал, как мы с тобой встретимся спустя годы, вернутся ли к тебе былые чувства… Я тоже глупец в какой-то степени, раз хотел спасти тебя. Этот подонок обратил тебя в свою веру. Выходит, ты такая же, как и он. Но я все еще жажду справедливости, Анжелика! Мои мучения будут отмщены. Такие, как Мирон должны быть наказаны. Жестоко.
Я молчу. Боюсь даже дышать.
— Вера Сергеевна, — говорит Гоша, медленно, растягивая слова, — она мне очень помогла. Она такая милая, такая добрая…
Его слова словно ножом режут сердце. Бабушка!
— Именно так, бабушка часто кормила тебя обедами после универа, — говорю я. — Прояви хоть какое-то уважение к ней и свали к черту.
На лице Гоши появляется неприятная ухмылка, от которой мне снова становится не по себе.
— Тогда говори, — отвечает Гоша, — Куда поехал Мирон? К своим дружкам-бандитам? Не думаю, что они станут впрягаться за него. Хотя, кто знает… Мне надо быть уверенным во всем.
Слезы текут по щекам. Не знаю, что делать. Боюсь за бабушку. Боюсь за себя.
— Я… Я не знаю, правда, — шепчу я.
Гоша бьет меня снова по той же щеке. Я сотрясаюсь от боли, задыхаюсь от неожиданности и страха.
— Ты лжешь! — кричит он. — Ты все знаешь, просто не сдаешь его!
— Хорошо, — говорю я, задыхаясь. — Я… Я скажу…
— Вот и умница, — улыбается Гоша. — Я всегда знал, что ты у меня послушная девочка.
— Он… Он поехал в… — начинаю я, но делаю вид, что не могу выговорить слово.
Гоша наклоняется ко мне, прислушивается.
И тут я понимаю, что сейчас он отвлекся и это, возможно, мой единственный шанс что-то сделать, другого просто не представится!
Собираю последние силы, отталкиваю Гошу и пытаюсь убежать, но он снова хватает меня за руку, я стараюсь нащупать что-нибудь на столе, неловкими пальцами сталкивая тарелки и кружки на пол. Мне удается схватить спрей от комаров! Я разворачиваюсь и распыляю жидкость ему в лицо.
— Дрянь! — кричит он, хватаясь за глаза.
Боль от пощечин все еще ощутима на лице, но сейчас это неважно. Главное — бабушка. Нужно узнать, где она!
Вырываюсь из хватки Гоши, бегу к лестнице. Ноги ватные, шатает из стороны в сторону.
— Анжелика! — слышу его злобный голос за спиной. — Стой!
Не отвечаю. Забегаю на лестницу, перепрыгивая через ступеньки. Деревянные перила скользят под рукой.
Гоша настигает меня на середине лестницы. Хватает за ногу, тянет вниз. Теряю равновесие, падаю.
— Отпусти! — кричу, пытаясь отбиться.
Он наваливается сверху, прижимает к ступеням, которые больно впиваются в спину. Гоша тяжело дышит, зажимая мое тело бедрами, использует свои приемы из дзюдо. Руки скручивает так, что малейшее движение причиняет боль. Бесполезно на что-то рассчитывать.
— Ты будешь делать то, что я скажу, — шепчет он, задыхаясь, — иначе твоя бабуля… Не люблю так поступать, это низко. Но, ты вынуждаешь меня, Анжелика…
Не даю ему договорить. Кусаю его за руку, со всей силы. Он орет от боли, ослабляет хватку.
Отталкиваю его, вскакиваю на ноги, бегу дальше, на второй этаж. Сердце колотится, как бешеное. Каждая секунда дорога.
Забегаю в первую попавшуюся комнату — бабушкина спальня. Пусто. Кровать аккуратно застелена, на тумбочке — ее любимая фотография. Молодая, счастливая, с дедушкой.
Глаза наполняются слезами. Где
