выманивать.
Выглянув в щелку, Нина заметила на дорожке поодаль воина. Охраняет, чтобы аптекарша не сбежала. Заперев покрепче дверь, Нина бросилась к маленькому окну. Чтобы добраться до него, пришлось подтянуть скамью. Осторожно высунула голову — со стороны дорожки окошко прикрыто высокими кустами жимолости, авось ее и не заметят.
Выбралась с трудом. Пришлось столу снять да вылезать в одной тонкой тунике. И то едва не застряла. Тунику она порвала по шву. Да вот платок зацепился за крюк на раме и упал обратно в аптеку. Нина помянула нечистого. Вот как без платка-то непослушные кудри под мафорием увязать?
Упала кулем на брошенные на землю плащ и столу, плечо пронзило болью. Повезло хоть в том, что рядом принялся кричать павлин, заглушив возню и звук падения. Сидя на влажной земле, Нина осторожно подвигала рукой. Ничего, пройдет. Волосы без платка тут же растрепались, цепляясь за кусты. Пришлось торопливо замотать их в толстый узел. Пошарила в суме, нашла небольшую тряпицу. Завязала ее на узле. Авось продержится.
Одевшись и прикрывая лицо мафорием, Нина пробралась через кусты, вышла на узкую дорожку, которую использовали только слуги низшего чина. Закутавшись в плащ, поспешила к службам. Проходя проулками мимо воинских зданий, Нина наткнулась снова на того белобрысого воина, что охранял кузена танцовщицы. Он как раз выходил из каморки, где лежал декарх. Быстро оглядев тропинку, парень молча схватил аптекаршу за руку и затянул к декарху. Оглядываясь на спящего командира, зашептал:
— Ты ослушалась василевса, аптекарша? Тебе было велено сидеть под охраной!
Нина потерла руку, на которой от его крепкой хватки выступили красные пятна и перебила парня:
— Тебе до этого какое дело? — прошипела она. — Если я ослушалась, так то моя вина. А ты меня не видел. И куда исчезла аптекарша, не знаешь.
Она повернулась к двери. Воин преградил ей дорогу:
— Да погоди! Тут тебя с двух сторон ищут. Одним велено аптекаршу привести в подземелье по приказу магистра оффиций, другим — охранять по приказу василевса-соправителя.
Нина подняла на него глаза:
— Ищут они. Хорошо бы они так женщин искали в городе, которых Мясник режет. И ты туда же? Хочешь меня к магистру оффиций отвести? Думаешь, тебе за то наградят?
— Я воин, — нахмурился парень, отвел глаза. — Я приказы выполняю…
— Так тебе василевс приказал громилу бесполезного охранять. А ты вместо этого почтенных женщин за руки хватаешь!
— Парня того я в подземелье отвел. По приказу василевса. — Воин расправил плечи. — А за банщицами он велел других воинов отправить. А этериарху велел еще и эпарха во дворец привезли.
Нина ахнула:
— И что этериарх? Привел эпарха?!
Парень пожал плечами:
— Мне то неведомо.
С лавки послышался хриплый со сна голос:
— Слушай мой приказ, Мирон. Отпусти Нину. А вину за неподчинение магистру и василевсу я на себя беру.
— Повинуюсь, — буркнул воин, поправив короткий меч на поясе.
Приподнявшись на лавке на локтях, Прохор, сдержав стон, перевел глаза на аптекаршу:
— Скажи, чем тебе помочь? Куда ты собралась?
Нина мысленно помянула всех святых. Да ежели ей сейчас придется каждому объяснять, что приключилось, то она и к закату не успеет.
— Мне в город надо выйти. Там девиц похищают, мне лишь передать служителям эпарха, где, скорее всего, у этого Мясника логово. Чтобы его схватили да девиц освободили, пока не поздно. — Она сердито поправила мафорий. — А я тут с вами лясы точу!
Декарх задумался. Посмотрел на нее с подозрением:
— Зачем тебе самой ходить? Скажи вон Мирону. Он передаст эпарху.
Нина едва не взвыла от отчаяния:
— Надо ли мне тебе рассказывать, сколько ему придется подождать, чтобы эпарх его принял? За это время еще кто-нибудь пропадет!
— Так с чего ты взяла, что ты к эпарху быстро попадешь? — Прохор нахмурился. — Мудришь ты, Нина-аптекарша.
— Я с одним из сикофантов уже договорилась, что будет меня ждать сегодня. Без меня никто логово Мясника не найдет. — Она прижала руки к груди. — Молю вас, почтенные, не держите меня более. Ведь девицы у него, а ну как пока я тут с вами беседы веду, он уже за них принялся.
Воин и декарх переглянулись. Прохор кивнул:
— Ты, Мирон, проводи Нину. Девиц спасти — дело благое.
Воин склонил голову:
— Я твой приказ выполню. Только ее и стража на воротах не выпустит! Весь палатин гудит, что пчелиный улей. Если только… — Он задумался.
Нина, прижав руки к груди, взмолилась:
— Да говори уже, не тяни! Время-то бежит — не догонишь. Закат уж близок.
— Рыбу сегодня привозили. А возчик там — из наших, я его хорошо знаю. Он после ранения при хозяйственных службах остался. Он тебя в пустой бочке и вывезет.
Нина сердито прищурилась. Это ж надо было придумать — в бочке из-под рыбы. Вонь там будет такая — не отмоешься ведь. Но декарх промолвил:
— И правда. Толковый ты парень. — Он перевел взгляд на Нину. — Бочки из-под рыбы и проверять не станут. Разве в нее кто полезет по доброй воле? Ступай, Мирон, приведи своего возчика с бочками сюда.
Выбравшись уже в городском проулке из вонючей бочки, Нина мысленно костерила и Романа, и декарха, и белобрысого Мирона с его возчиком. Вонь от нее теперь исходила такая, что прохожие шарахаться будут. Взяв у возницы свой плащ, который попросила пронести отдельно, Нина набросила его на плечи да подпоясала, чтобы не распахивался. Так вони будет авось меньше. Хотя какое там! Край туники весь мокрый, сокки тоже пропитались рыбным духом. Вздохнув, она расплатилась с возчиком и проулками поспешила в сторону Мезы.
Солнце клонилось к закату. Молясь, чтобы София справилась с поручением и Никон уже пришел к ипподрому, Нина направилась к условленному месту. У нее еще горел огонек надежды, что эпарх снарядил равдухов для поиска Мясника, что Никон сейчас ее обрадует, что Дария жива и здорова. В записке она не стала писать имя убийцы. Боязно было ошибиться. К тому же если бы записка попала в чужие руки да разнеслась бы слухами по городу, то горожане свой суд Мяснику устроили бы. Тогда несчастную Дарию не спасет ни Никон, ни сам Господь.
Пока Нина сидела в вонючей бочке, подумала, что, напиши она имя убийцы в записке, Никон мог бы сам убийцу найти, даже если бы ее и правда из дворца не выпустили. Но раз удалось выбраться, значит, все сложится теперь как надо.
И ежели Мясник на слухи о беспутной аптекарше, которая сама теперь пытается от нежеланного дитяти избавиться, поведется, то сам выдаст себя. Она к нему пойдет. А Никон с
