чуть не весь кувшин. Потом упал, трясется. Беленой отравили его, говорит. Помоги, добрый человек, позови лекаря или хоть Нину-аптекаршу. У меня ноги не идут. — Она снова принялась рыдать, бессильно прислонясь к косяку.
Галактион молча развернулся и бросился в сторону Мезы, оставив воющую женщину на пороге дома, где умирал ее муж.
На площади Вола он едва не врезался в двоих парней, что шли ему навстречу:
— Галактион? — Павлос ухватил его за плечо. — Ты куда так спешишь?
Конюх, переводя дыхание, удивленно уставился на давнего приятеля, перевел взгляд на стоящего рядом Фоку. Подмастерье быстро спросил:
— С Ниной что случилось?
— Нет, Никона-сикофанта отравили. Я за Гидисмани бегу — авось он успеет отпоить чем. А Нина там ждет нас, надо Дарию спасти. А тут Никон…
Фока перебил:
— Что с сикофантом, можешь объяснить?
— Буйный сперва был, потом молоко пил, сейчас трясется, говорит, что отравили его беленой. Жена его там голосит.
Подмастерье кивнул, схватился за висящую на боку суму:
— Я к Никону побегу, может, до Гидисмани успею чем помочь. Да только он сам к Никону не пойдет — сикофант не патрикий, отправит толстяк кого из своих. А помогут те или нет — неведомо. Нину бы к нему. Да только от нее ни весточки уже второй день.
— Я тогда за Гидисмани, потом к Нине. — Галактион прижал кулаки к вискам. — Сами справимся, без сикофанта.
Павлос встряхнул его:
— С чем справитесь? Где Нина? Где Дария?
Галактион выпалил:
— Нина велела к южным воротам Никона привести. Сказала, что знает, кто Мясник. Хотела, чтобы Никон с равдухами пришел.
— Погоди, Нина где сейчас? — Павлос с недоумением смотрел на приятеля.
Фока вдруг выругался, закрыл рот ладонью. Парни повернулись к нему. Он округлил глаза и затараторил:
— В опасности Нина. Все пропавшие к ней приходили, я точно помню, а записи о них она не оставила. Это потому, видать, что они хотели от бремени избавляться. А Нина через меня слух пустила по городу, что сама в тяжести. Сплетня тут же по городу разлетелась, что огонь в сухом стогу. Она, видать, решила Мясника собой подманить! — Он повернулся к Галактиону. — Где, говоришь, она ждать будет? У ипподрома, где все девицы пропадали?
Галактион длинно выругался и дернулся, чтобы кинуться по улице. Павлос успел перехватить его. Крепок конюх, но с приятелем, оказалось, что с горой бороться. Удерживая Галактиона, Павлос повернул голову к подмастерью:
— Ты беги к сикофанту. Посмотри, можно ли его спасти, Гидисмани дождись, а потом поспешай к нам, к ипподрому. — повернулся к Галактиону. — А ты — к ипподрому, встречай Нину, выясни у нее, кто Мясник. И не отпускай ее никуда. Ждите меня. Я сейчас Гидисмани к Никону отведу. А после своих соберу и к ипподрому приду. Без равдухов справимся.
Фока молча кивнул и припустил по улице в сторону дома сикофанта. Галактион, оттолкнув Павлоса, коротко бросил ему:
— Поспешай. — И бросился по Мезе к ипподрому.
Павлос, поправив под плащом неброский кинжал, скорым шагом направился проулками к лавке аптекаря Гидисмани. Солнце уже скрылось за городской стеной, впустив на улицы синеватую прохладу. Свинцовые тучи, столпившиеся над городом, снова грозили проливным дождем.
⁂
Добравшись до южных ворот ипподрома, Нина растерянно огляделась. Ни Никона, ни Галактиона. И поди пойми, не то они не дождались и ушли, не то не приходили еще. Она постучала. Подумав, что не слышат, заколотила со всей силы. Вскоре дверь распахнулась — на аптекаршу смотрел Демьян. У Нины в груди похолодело. Застыв на мгновение, она взяла себя в руки и произнесла:
— Почтенный Демьян, я Галактиона ищу. Будь милостив, пошли кого сказать, что я здесь его подожду.
Коновал ожег ее угольными глазами:
— Что, за молодцем прибежала сама? Не дождалась? Постыдилась бы! Разве это дело — женщине на ипподром шастать? — Губы его презрительно скривились.
— Я тебя не спрашивала о том, что мне дело, а что нет. Чай сама разберусь. Галактиона мне разыскать надобно. Вот о том и спросила. Пошли за ним, сделай милость. — Внутри у Нины все мелко тряслось, однако голос не подвел, не дрогнул. — Я вот здесь его подожду, на улице.
Демьян молчал, разглядывая дерзкую аптекаршу. Поморщился. Видать, почуял рыбный дух, исходящий от нее. Не произнеся ни слова, закрыл дверь. Нина обреченно вздохнула. Вот ведь не повезло на коновала наткнуться. Она потопталась, пытаясь решить, ждать Галактиона и Никона здесь, как условились, или найти мальчонку какого и отправить прямиком к Никону, чтобы передал, что она тут ждет. Но для этого надо отойти от ипподрома. Здесь пойди найди посыльного еще. Небо заволокла туча, первые капли дождя оставили темные пятна на камнях мостовой. Нина с тоской глянула вверх.
Внезапно дверь снова распахнулась, Демьян высунул голову:
— Зайди сюда. Нечего тебе под дождем стоять. Подождешь его тут, под крышей. — Он открыл дверь шире, избегая взгляда аптекарши.
Дождь хлынул, как будто на небесах опрокинули ведро, стола и туника моментально намокли на плечах. Коновал схватил Нину за локоть и затащил в проход. Она не успела и охнуть. Отпустив локоть, Демьян старательно закрыл засов и ушел вглубь, в сторону конюшен. Нина, переведя дыхание, осторожно опустилась на сваленные в кучу конские попоны рядом с дверью. Здесь было сухо, пахло конским потом и кислым вином. По скамьям наверху колотил дробью дождь. В голове у Нины крутились тревожные мысли. Она открыла суму и достала оттуда свернутый пергамент. Развернув, стала вглядываться в начертанные линии. Здесь было темно, на старом пергаменте чернила едва различимы в сумерках. Нина задумалась. Все ли она верно решила? А ну как ошиблась? Все ж она не сикофант, не мудрец какой, а обычная женщина. Нина открыла суму с травами и отварами, вдохнула привычные запахи. Нет, все верно она делает. Сейчас Никон придет, она ему расскажет все, он подтвердит, что верна ее догадка. Выманят они Мясника, спасут Дарию. Лишь бы он пришел поскорее.
В глубине сумы сверкнул гладкой гранью стеклянный флакон с розовым маслом. Нина отложила пергамент на попоны, достала флакон, сжала в ладони. Пробка залита воском. Аромат у этого масла настолько силен, что все запахи перебивает. Нина задумалась, не растереть ли каплю его на запястьях, чтобы хоть немного притушить рыбный запах. Да только удастся ли потом запечатать, чтобы масло не разлилось? Покачала головой. Не к василиссе на прием, чай, отправляется. Мясник и без розового аромата обойдется. Перед сикофантом, конечно, неловко, что рыбой от нее так разит. Ну да ничего, потерпит, он к любым запахам привычный. А она объяснит, как пришлось из дворца выбираться. Держа флакон в руке, Нина откинулась на стену и прикрыла глаза.
Очнулась
