— Ты уверена, что это то, чего ты хочешь?
Он задержал дыхание, почти дрожа от сдерживаемого желания.
«Пожалуйста, скажи «да», Роуз!..»
Теперь ее улыбка была полна греховного искушения.
— Да. Вполне уверена. — Она заняла позицию между его ногами и положила ладонь ему на щеку. — Спасибо за прошедшую ночь, — сказала она, и ее взгляд в секунду стал серьезным. — Это значит для меня куда больше, чем ты можешь предположить.
Затем ее рука опустилась, пальцы прошлись по его темно-синему сюртуку, и, наклонившись, она горячо прошептала ему на ухо:
— Но я соскучилась по тебе!
Джеймс не смог сдержать отрывистый стон, когда ее ладонь сжала его член через ткань брюк. Ее глаза прикрылись, наслаждаясь тем, как ее пальцы двигались по его длине…
— Проклятие, Роуз, я тоже соскучился по тебе!..
— Тогда перерыв? Да или нет?
Он приподнял бедра, ища ее прикосновений.
— Вот ответ на твой вопрос.
— Значит, да!
Игривый смех превратился в удивленный вскрик, когда Джеймс привлек ее, заставляя сесть на колени. Их губы соединились в поцелуе. Быстрое и сильное вожделение, которое он хранил под замком, вырвалось из-под запрета и забурлило в венах, как будто прошли месяцы, а вовсе не двадцать четыре часа с тех пор, как он наслаждался ее телом.
В суматохе движений они сделали необходимое. Его брюки были расстегнуты. Ее юбки задраны до талии.
Влажный кончик его члена упирался во внутреннюю часть ее бедер, ее жаркое лоно было так близко и вместе с тем так далеко. Стон разочарования родился в его груди. Проклятое кресло! Эти ручки с двух сторон мешают ей занять нужную позицию, чтобы основательнее усесться на него.
Он дернул головой, прерывая поцелуй.
— Подожди, — пробормотал он.
Взяв ее на руки, он поднялся. Она обхватила ногами его талию, руки крепко обнимали шею, и вся она прижималась к нему. Поддерживая руками ее ягодицы, он насадил ее на свой жезл.
— О, Джеймс!
Когда он до предела вошел в нее, его имя слетело с ее губ вместе с протяжным стоном, густым и обволакивающим, словно мед.
Быстро повернувшись, он прижал ее спиной к стене, и удар следовал за ударом. Какая-то часть его хотела замедлить движение, удовлетворить ее с осторожностью, но отчаянные стоны, которые она издавала, подгоняли его вперед. Ее руки сжимали его плечи, она отдавалась ему, встречая каждый твердый, безжалостный удар.
Жар ее тела, то, как ее груди прижимались к его груди, быстрое дыхание, дразнившее его шею… Не прошло и нескольких минут, как он ощутил приближение оргазма. Слишком быстрого и слишком сильного, чтобы противиться.
Развернувшись, Джеймс усадил ее на край стола. Опустившись на колени, поднял выше юбки и шире развел ноги. И взял ее бутон своими губами. Нет, здесь не было никакой игры. Никаких легких дразнящих прикосновений языка. Никакого желания получить удовольствие, даря ей его. Его движения были полны силы, страсти, настойчивости, желания довести ее до пика наслаждения, до того как он сам выпустит семя на пол. Он всецело сфокусировался на ней. Ждал особого звука в ее прерывистых стонах, того, который сигнализировал бы об успехе.
В тот момент, когда Джеймс услышал его, он резко дернулся и зажал свой жезл в ладони, все еще влажной от ее тела. Одно движение, и жемчужно-белое семя ударило из покрасневшей головки на ее раскрытые бедра.
Ухватившись за край стола, Джеймс опустил голову, пытаясь восстановить дыхание. Его колени дрожали, едва удерживая его вес. С усилием он поднял голову.
Раскинувшись на столе, руки заброшены наверх, ноги раздвинуты в стороны, открывая влажные складочки, Роуз выглядела восхитительно. Его деловые бумаги были разбросаны вокруг нее. Аккуратный узел растрепался, выбившиеся вьющиеся пряди обрамляли пылающее лицо, один длинный локон лежал на плече, серебряная шпилька застряла на его конце.
Никогда в жизни с ним не случалось ничего подобного — взять женщину, прижав ее к стене или уложив на стол. Но, черт побери, это оказалось так завораживающе. Позволить себе выйти за рамки дозволенного. И хотя Джеймс едва держался на ногах, он чувствовал, что готов продолжить…
— Ты прелестна, моя дорогая.
Пленительная улыбка показалась на ее губах. Роуз издала мурлыкающий звук и положила ладонь ему на шею, притягивая его голову для поцелуя.
— Я так понимаю, что тебе понравился такой перерыв?
— Более чем. Если бы подобные перерывы были включены в каждодневное расписание, я бы не возражал.
Джеймс наклонился и, выдвинув ящик стола, достал бумажный носовой платок. Вытерев следы удовольствия, бросил салфетку в корзину для бумаг. Поднял Роуз со стола, застегнул брюки, удержавшись от искушения снова обвить этими ногами свою талию…
Роуз спокойно поправила юбки. Несколько движений, и ее волосы снова были закручены в аккуратный узел.
— Что ж, не буду тебе мешать.
— Нет, нет, не уходи. Останься. На улице дождь, поэтому терраса отпадает. Я…
Джеймс отодвинул бумаги в сторону, освобождая место для газеты, которую еще не читал — «Таймс». И книги.
— Их много, — сказал он, указывая на полки по обеим сторонам от камина.
— Ты уверен? — Взгляд Роуз прошелся по полкам, — Я понимаю, что ты занят, Джеймс.
— Но это не запрещает тебе остаться здесь. — Он взял ее руку и сжал. — Я просто хочу, чтобы ты была рядом.
Ее свободная рука затрепетала, кончики пальцев прикрыли рот, а подбородок задрожал.
— Роуз!..
Не понимая, чем вызвано ее поведение, Джеймс заволновался. Он сказал что-то не то?
Роуз подняла на него глаза, полные непролитых слез, и его сердце болезненно сжалось.
— Это самые прекрасные слова, которые я когда-либо слышала, — прошептала она.
— О, милая…
Он крепко обнял ее.
Прошло немало мгновений, прежде чем она успокоилась настолько, что смогла посмотреть ему в глаза. Робкая улыбка, и от слез не осталось и следа.
— Мне тоже приятно быть рядом с тобой.
Джеймс тихо рассмеялся и поцеловал ее в лоб.
— Мы прекрасная пара, не правда ли, дорогая?
— Да, конечно.
Легкий туман расстилался за окнами. Утреннее небо все еще было серым и мрачным, намекая, что лучше всего провести время в тепле у камина, Роуз удобно устроилась на кожаной кушетке, поджав под себя ноги и набросив на них шаль. Туфли стояли на полу. Поленья в камине уютно потрескивали, постоянное пламя прогоняло холод, который норовил пробраться в комнату.
Роуз перевернула очередную страницу «Таймс» с намерением прочитать о самых интересных событиях дня. Хотя следовало признаться, что объявления она находила куда более интересной темой. Например, о каком-то джентльмене, разыскивающем «леди в лиловой шляпке», которую он видел около кондитерской Миллера во вторник днем.
