Само ее пребывание рядом с ним заключало в себе определенную опасность, так как заставляло ее хотеть большего. Мужа, о котором она мечтала еще будучи девушкой. Тогда это были просто смутные мечты, а сейчас они обрели четкие очертания. Мужчина, который будет смотреть на нее с добротой в глазах. Который обнимет ее и крепко прижмет к себе, словно не желая разлучаться.
Но этому не суждено случиться. Никогда. Как бы Роуз ни желала этого.
Ее душа молила о нем, нуждалась в нем. Ей нужно было быть рядом с ним.
Но время, проведенное вместе, никогда не перерастет в нечто большее. Ей останутся ночи за закрытыми дверьми и несколько украденных дней вдали от завистливых глаз. Роуз знала это с того момента, как увидела Джеймса, как сделала выбор много лет назад. Она выбрала Дэша, возложила на себя определенную ответственность и добилась невозможного. И она не может изменить этому сейчас просто потому, что ее сердце отказывается подчиняться логике.
Роуз не следовало соглашаться на его предложение ехать с ним сюда. Не следовало позволять себе этот проблеск надежды, которая никогда не осуществится. После второй ночи, что они провели вместе, ей нужно было позволить ему уйти, закрыть за собой дверь и никогда не возвращаться, избавив ее от тех страданий, которые будут преследовать ее всегда.
Но если уж так случилось, она получила хороший урок и уверена, что больше никогда не повторит свою ошибку.
Ее взгляд остановился на часах на прикроватном столике. Полдень еще не наступил… Роуз знала, что нужно делать, и она должна сделать это прямо сейчас.
Глава 17
Джеймс снова оторвал глаза от отчета и взглянул на пустую кожаную кушетку. Может быть, ему стоило присоединиться к Роуз? Эта мысль не давала ему покоя. Зная, что она сейчас скорее всего в постели, он не мог сосредоточиться на последнем письме от Декера.
Он постучал кончиком пера о стол. Похоже, ничего толкового он больше не сделает, сидя здесь. Идея понежиться в постели в дождливый день пустила корни и не желала оставлять его. Роуз… ее нежное обнаженное тело прижимается к нему, стараясь продлить каждое прикосновение, каждый поцелуй. И он не станет строить из себя идиота на этот раз.
Если бы Роуз действительно хотела отдохнуть, если бы ей надоела его компания, он не стал бы ее винить. Джеймс готов был первый признать, что не представляет объект для возбуждения, когда сидит, склонившись, над столом. Что ж, тогда ему придется обуздать свои желания. И потом, они сегодня уже занимались этим. И прямо здесь. Роуз, распростертая на столе, ноги широко раскинуты, чтобы вобрать его плечи. Джеймс облизал языком пересохшие губы, все еще в надежде попробовать ее. Даже богатый вкус кофе не мог изгладить воспоминание о ее необыкновенно сладком теле.
Примитивное и сильное чувство вожделения растекалось по его венам. Джеймс имел ее не больше чем пару часов назад, но уже хотел еще. Он когда-нибудь насытится ею?
Посмеявшись над самим собой, он покачал головой.
Нет, он знал, что ему всегда будет мало Роуз.
Джеймс убрал перо в серебряный футляр рядом с чернильницей. К черту отчет! Не часто предоставляется возможность провести день в постели с такой женщиной. И правда, разве кто-то стал бы обвинять его в том, что он не упустил ее? В любом случае маленькая стопка бумаг справа подтверждала, что он сумел что-то сделать за это утро… что-то иное, нежели довести Роуз до оргазма.
Взявшись руками за стол, Джеймс уже готов был подняться, когда послышался стук в дверь.
Роуз?
Нет. Она поднялась наверх не больше чем полчаса назад. Его губы дрогнули, неужели его мысли передались ей, а вместе с ними и поток возбуждения? Даже простая возможность видеть ее делала его счастливым, чего он не знал никогда прежде. Оказывается, он человек, обуреваемый страстями, которые может реализовать.
— Войдите, — сказал он.
Дверь открылась, и на пороге появилась миссис Уэбб. Ее взволнованное выражение лица, серьезность в карих глазах насторожили его.
— Что-то случилось?
Она кивнула, медленно и неохотно качнув седой головой.
— Мистер Арчер, ваша гостья уезжает.
Джеймс подумал, что неправильно понял ее.
— Что, простите?
— Мисс Роуз. Она уезжает.
Словно в подтверждение ее слов, за окном кабинета послышался стук копыт и шуршание колес по гравию — характерный звук кареты, подъехавшей к парадной двери.
Его глаза вспыхнули, а сердце упало. Шокированное сознание застыло, он резко встал из-за стола. Миссис Уэбб отошла в сторону, когда он бросился в коридор.
Увидев Роуз в маленьком холле внизу, Джеймс замер на месте.
В темном плаще на плечах, она стояла, натягивая перчатки. Мистер Уэбб поднял ее чемодан и вышел на улицу.
Парадная дверь хлопнула, выводя его из оцепенения.
— Куда ты едешь? — Ответ был очевиден, но Джеймс не мог не спросить. — Почему ты уезжаешь?
В этом вопросе было больше реальности.
Роуз молчала, одной рукой поправляя перчатку на другой, пальцы натягивали черный кожаный край. Ее образ хранил молчание. Глаза опущены вниз, ресницы лежат на щеках.
— Я думаю, мне лучше вернуться в Лондон.
Голос низкий. Слова обдуманные и осторожные.
Среди всех вопросов в его голове превалировал один.
— Почему?
Роуз обвела быстрым взглядом холл, заглянула за его плечо. Потом снова опустила глаза на перчатки, быстро поправила их и хлопнула в ладоши.
— Ты сказал, что я могу уехать, когда захочу, — глядя не на него, а на центральную дверь, проговорила она. — Я решила вернуться в Лондон.
Джеймс не понимал ничего. Он что-то сделал не так? Они провели такое чудесное утро… Он думал, что ей тоже понравилось. Три длинных шага, и он очутился рядом с ней.
— Может быть, ты сделаешь одолжение и объяснишь мне, что происходит?
Роуз взглянула на него полными печали глазами.
— Я должна уехать, — прошептала она умоляюще, ее голос дрогнул.
Первое, что он хотел сделать, — это взять ее руки в свои, привлечь к себе. Но Роуз, казалось, была на грани… Одно прикосновение может испортить все. Что-то, видимо, обидело ее, но что именно, он не мог понять и не поймет, если они будут стоять здесь в холле, где рядом маячит миссис Уэбб.
— Хорошо, — сказал Джеймс, хотя все в нем восставало против этого.
Он хотел схватить ее и никогда не отпускать. Но он дал ей слово и теперь не мог отказать.
Роуз накинула капюшон. Колебалась секунду-другую, прежде чем вложить свою руку в его. Четверка лошадей поджидала у дверей. Их коричневые спины были уже влажными, а упряжь блестела от легкого моросящего дождя. Джеймс помог ей подняться в карету, затем вошел следом и занял место напротив. Постучал в потолок, и, звеня упряжью, карета тронулась.
