— Почему ты продолжаешь скрывать это от него? Ему восемнадцать. Достаточно, чтобы взять на себя какую-то ответственность.
Роуз покачала головой, страх наполнил ее глаза. Негодование испарилось, словно его никогда и не было.
— Тогда он поинтересуется, на какие деньги мы живем после смерти отца. — Избегая его взгляда, она опустила голову, ее плечи ссутулились, она словно ушла в себя. — А я… не хочу… чтобы он узнал.
Стыд в ее голосе отрезвил его. Господи, какой же он негодяй, что посмел бранить ее. Роуз ведь не поспешила напомнить, что ему давным-давно следовало привести в чувства Амелию. Он не получил ничего, кроме тихого понимания, ибо она знала, что значит принести себя в жертву ради другого.
Повернувшись, Джеймс обнял ее и поцеловал в макушку. Дрожь пробежала по ее телу.
— Я понимаю. Иногда мы должны поступиться своими желаниями ради другого.
Он не отпускал ее, пока напряжение не покинуло Роуз. Она прижималась к нему, положив щеку ему на грудь.
В каком же отчаянии она пребывала, если ей пришлось искать спасения в заведении Рубикон! Молодая женщина из хорошей семьи вынуждена продавать себя. Причем не только она поставлена в эту ситуацию, но и он принимал участие в этом. Выкладывал свои деньги на стол мадам, как и другие до него. И даже не удосуживался подумать, что, возможно, она не знала мужчин, до того как переступила порог этого дома.
Или?..
Джеймс сдвинул брови, цифры всплывали в его голове.
Пять минус четыре не равно нулю.
— Роуз, если ты работала у Рубикон только в течение четырех лет, как ты смогла оплатить учение Дэша в Итоне в тот первый год после смерти отца?
Напряжение вернулось, Джеймс ощущал это, пока она прижимал ась к нему. Затем Роуз высвободилась из его рук и натянула юбки на колени.
Он не торопил ее с ответом. Вопрос так и висел в воздухе. После продолжительной паузы, Роуз обхватила колени и тяжело вздохнула, в этом вздохе было столько сожаления.
— Я не всегда работала у Рубикон, — с явной неохотой проговорила она. — Когда я только-только приехала в Лондон, я намеревалась найти покровителя.
— И нашла?
— Ты очень настойчив в своих вопросах сегодня, тебе не кажется? — Она не ждала ответа. — Да, я нашла покровителя. Двух, если точно. Первый не задержался надолго. Он поспешил сообщить мне, что женат. Второй… он стал тем, кто побудил меня искать убежища у Рубикон. — Глядя вниз на свои руки, она рассматривала перламутровые пуговки на внутренней стороне перчатки. Уголки ее губ опустились. — Мне не следовало так спешить в выборе. Но я была с лордом Билтмором всего несколько недель, поэтому не могла просить его о чем-то большем, чем несколько безделушек, которые он подарил мне. Тем временем директор Итона потребовал оплатить обучение, и затем стали приходить письма. Джентльмены сообщали, что мой отец задолжал им огромные суммы. Затем появились и кредиторы. Парочка уже стучала в мою дверь. У меня не было времени в запасе. Он казался джентльменом, и я слепо верила, что титул — это и есть подтверждение благородства. Однако…
Ей не нужно было объяснять. Ее тело натянулось как струна. Морщины пролегли на лбу…
— Ты провела с ним год?
Она кивнула.
— Из-за него ты не хочешь уйти от Рубикон?
Он вспомнил, как она сопротивлялась, когда он предложил ей прогуляться в парке, а потом поехать сюда… она боялась неожиданной встречи. Так вот в чем причина.
Прикусив нижнюю губу, Роуз снова кивнула, беспокойство читалось на ее красивом лице.
— Он сказал, что никогда не отпустит меня от себя, — проговорила она шепотом. — Я выскользнула посреди ночи, в чем была, и заключила договор с Рубикон. Она нуждалась в пополнении. Я нуждалась в защите и могла отказать клиенту, если не хотела иметь с ним дело.
— Его имя, пожалуйста.
Это скорее прозвучало не как просьба, а как приказание, коротко и жестко.
— Зачем?
— Потому что я хочу, чтобы он узнал, что испытывает человек, когда получает удар кулаком в лицо.
Роуз покачала головой:
— Нет. Он давно забыл про меня. И я не хочу ему напоминать.
Потребовалось изрядное самообладание, чтобы скрыть нарастающий гнев. Джеймс совсем не хотел напугать ее. Не хотел, чтобы она смотрела на него этими полными панического страха глазами.
— Он никогда не узнает, кто преподал ему этот урок. Главное, чтобы он получил его.
— Пожалуйста, не надо, Джеймс, — проговорила она и неожиданно сильно схватила его за руку. — Я ценю твою заботу, но все это кончено и забыто. И не стоит тебе искать его сейчас.
— Это не просто забота. Он обидел тебя.
— Но он больше ничего не сделает. Рубикон следит за этим. Она заверила меня, что ей удалось уладить с ним все. Под ее крышей я в полной безопасности.
Джеймс вскочил на ноги, чувствуя собственную беспомощность.
— Ты не должна обращаться за защитой к хозяйке борделя. Черт, Роуз, тебе вообще там не место.
Сжав кулаки, он дышал тяжело и быстро, глядя на нее с высоты своего роста.
Покорно склонив голову, она обхватила себя руками.
Ее вид, напуганный и сломленный, искоренил всякое подобие гнева, бушевавшее в его крови.
Господи, он почти накричал на нее. Что с ним происходит?
Джеймс опустился на колени. Роуз натянулась как струна и почти вздрогнула, когда он прикоснулся к ней, тем самым разбивая его сердце.
— Ты заслуживаешь лучшего, — прошептал он срывающимся голосом. — Ты не представляешь, насколько мне больно узнать, что есть человек, который обидел тебя, который пользовался твоей беззащитностью. — Джеймс набрал воздуха в легкие и, собравшись с силами, попытался унять дрожь в руках. «Пожалуйста, не разрешай мне потерять твое доверие». — Прости, Роуз, я не должен был кричать на тебя. Ты не сделала ничего плохого. — Подвинувшись, он устроился рядом с ней. — Иди сюда.
Все еще не поднимая головы, она повернулась к нему. Зарывшись лицом в его плечо, обняла его за талию.
И тогда спокойствие снизошло на него. Нет, она по-прежнему доверяет ему.
Когда гуси покинули водную гладь и вышли на противоположный берег пруда, а тени ближайших деревьев, ложась на траву, стали еще длиннее, Джеймс поцеловал ее в макушку.
— А мы странная пара, ты и я, правда?
Он не видел ее лица, но мог поклясться, что Роуз улыбнулась:
— Это точно.
— Не пора ли нам домой? Уэбб уже наверняка приготовил ужин, а его жена накрыла на стол.
— Прекрасно, — сказала она, подставляя лицо для поцелуя.
Один сладкий поцелуй. Два? Нет, это уже чересчур, тогда они не доберутся до Хани-Хауса до темноты. Оторвавшись от соблазнительных розовых губ, Джеймс встал, чтобы помочь Роуз подняться. Держа ее руку, затянутую в тонкую перчатку, в одной руке и свое пальто в другой, он повел ее назад к лошадям.
