на улицу, надеясь кого-нибудь поймать из молодняка и узнать новости о предстоящих попойках. У меня всё-таки «фирма» и самогон от «тёть Яны» всегда идёт на ура. На улице пусто. Хотя нет, вон идёт какой-то пацан.
Женька Жариков. Этот всё знает и частенько подрабатывал у меня на доставке.
— Женёк, вали сюда, — помахал я ему рукой.
Пацан, увидев меня, приветственно махнул и, сдувая уже хорошо так отросшую чёлку, протянул лапу:
— Здарова, пОляк, — тебя, говорят, в Новоросс, в «шмотку»[5] загребли ?
— Типа того, видишь, с загранки пришли, — кивнул я на баночку с напитком и подарил Женьке жвачку.
— Класс, дай хлебнуть! — обрадовался пацан. Я протянул ему банку, он сделал хороший глоток, прищурился, прислушиваясь к ощущениям.
— Это бухло такое? — восхитился он. Я понятливо кивнул и забрал банку. Мелкий ещё он такие напитки пить. Хотя вечером всем распиздит, что бухал с пОляком.
— Женька, тут сэм появился на продажу. Ну ты понял?
— Так, — начал загибать пальцы Жариков, — сегодня у Семёна днюха, у него всего бутылка водки, ищет где взять. Беловы будут отмечать годовщину у дочки, Серёга в город за бухлом собирался. Птюх на дембель вернулся, всё в доме выжрал, блевал вчера, сегодня с похмела. Ищет где что взять. Костыма Воронцов со своей бабой на электричке на море собрался. Тоже бухло искал. Да и ближе к вечеру несколько из отдыхающих у бабки Семенцовой вечно шашлыки жарят и ищут, где прикупить. Вроде всё, что знаю. Дай ещё хлебнуть?
У этого пацана не голова, а Дом Советов. Я его ещё зимой присмотрел, когда лестницу в школе заставили наряжать.
— Жека, работаем ? — подначил я его и забрал банку, которую он уже выхлебал.
— А то, — отрыгнул газы пацан, — я, как обычно, говорю им, ну и свою долю имею?
— Естественно!
Женька, бодрый больше обычного, умчался куда-то в станичные переулки.
Прибежал через час и затребовал аж десять пузырей. Это от Белова Серёги, один из «ценителей» узнал о наличии товара и даже не раздумывал. Потом пришёл страдающий от похмелья дембель Птюх, который не доверял «щеглу, не служившему».
Потребовал налить на пробу и был послан нахер. Покупай и пробуй.
Птюх попытался рассказать, как он воевал под жарким небом Эквадора в секретных войсках, а мы тут за его спиной водку жрём и тёлок мацаем. Женька Жариков и рад был бы всем этим заняться, но был ещё маловат. Я хлопнул Птюха по плечу, и он, осев в придорожную пыль, поблымав глазками, заплакал, но купил сразу три пузыря.
Сел на мою лавочку, отпил с горла и сказав, что нам пиздец, гордо удалился. Остальные покупали через Женьку и никаких проблем не возникало. Касса начала вновь пополняться. Таким темпом весь свежий выгон продам. Надо же себе ещё оставить.
Смотрю, Костыма со Светкой своей идут под ручку. Меня ещё не видят, щебечут, посмеиваются. Так, с Воробьём всё время прокатывает, а если попробовать с Воронцовым? Я забежал в гараж. Схватил шлем и через сад ломанулся к дальнему концу забора, к которому уже подходили воркующий Костыма и Светка.
Напялил шлем и высунул голову. Вот они, рядышком!
— Воронцов Константин Иваныч, почему не снимал штаны на ночь?! — заорал я чуть ли не в ухо Костыме.
Светка пискнула, Костыма отпрыгнул от забора, увидев только шлем. Я тут же нырнул вниз и на полусогнутых понёсся к лавочке. Успел схватить с верёвок панаму и натянуть на голову. Сел на лавочку и, как ни в чём не бывало, начал пялиться в небо.
Светка и Костыма вышли ошарашенные и, увидев меня, чуть ли не сорвались на бег.
— Привет, пОляк, — поручкался Костыма.
— Привет, Андж, — заулыбалась чуть испуганно Светка.
— Здаров, сэры и сэрухи. Так гуляете или по делам?
— Андж, Колька Воробьёв говорил, ты его вкусной штукой угощал с газом, вроде легкая такая, но по шарам вставляет, — дипломатично начал Костыма.
— А то, я просто вино через сифон пускал, — спиздел я, — Воробья аж до глюков вставило.
— А тут Женьку встретили, говорит, что «есть»! — намекнул Костя.
— Есть с мятой, есть с розой, всё в одну цену.
Костя нашел шептаться со Светкой, решили взять «розовой». Я сходил в летницу за бутылкой и наболтал в бокал опять мятной иностранной газировки и кинул туда черешни. Пусть ещё кто-нибудь заценит изысканность стиля и радушное отношение пОляка к клиентам.
Первая отхлебнула Светка и, довольная, ополовинила стакан. Пить, видать, хотела. Костыма выхлебал остатки и погрыз мороженую черешню.
— Вкуснота, — подтвердили оба, — а можно ещё?
— Да не, не надо, а то будете, как Воробей, потом угорать, — отбрехался я и, сделав вид, что мне некогда, ушёл во двор. Больше пугать Костыму не стал, вдруг ещё обоссыться.
А в голову пришла мысль, навеянная пятном от газировки, которое посадила на свою белую футболку Светка.
Достал сеструхин старый альбом для рисования, фломастеры, кусок белого подшивочного материала из батиных запасов и принялся творить. Или это газированный самогон в башке сделал всё за меня?
Нарисовал многоконечную звезду чёрного цвета. Вокруг, по контурам, — ярко-жёлтую звезду, чуть побольше предыдущей. После жёлтой — ярко-красную ещё побольше, потом синюю. Ну на листочке смотрится так, как будто тебе Борька–Драга джеба в бороду прописал, и ты поплыл перед нокаутом. Я аж потряс головой. Приложил к белой футболке. Необычно, раньше такого не видел. Попробуем на кусочке белого материала. Чёрная краска — это будет краска для волос, которую мне Машка привозила для матери и просила быть поосторожнее потому, что вообще не отстирывается. Желтая? Блондоран? Нет, не то, да и мало осталось. Так-так, а вот пищевая, которую надо на кончике спички в воду, а потом ещё эссенции сахара и лимонки и получается типа домашнего лимонада. Этой херни полно! Красная? Хна для волос, этих пакетиков куча валяется. Спрашивается, зачем? А кто его разберет? Мамка увидела где-то по дешёвке и набрала. Раз сеструху покрасили и, как я помню, наволочку от подушки выкинули нахрен. Ну а синий цвет — обыкновенная синька. В гараже, помню, стоит. Мать, когда постельное стирает, пару капель добавляет. Я пошёл на улицу проветриться, а заодно пособирать ингредиенты из дома и гаража. Всё собрал и принялся крутить узлы. Тут,
