рассматривать картинки. Передовицы, как обычно не читал, а так, заднюю страницу с молодёжными новостями и статейками про популярные музыкальные группы. Наконец-то приехала Ксюха на понтовом таком «Спутнике»-девятке. Ишь ты, француженка, в шляпе ходит. Нахрена она эту шляпу под шорты напялила? Из машины вовсю распевает «Комбинация» про какой-то белый вечер и белый остров. Про белогвардейцев, наверное. Сейчас модно такую хрень слушать. Вон, Тальков вечно что-то выдаёт. Оксана открывала двери ателье, я тихонько подкрался сзади и заканючил:
— Мадам, же не манж пассюжур!
— Чего? — Оксанка повернулась ко мне, не поняв нихрена.
— О рье до рья (стараясь картавить и косить под Мирей Матье), — ответил я. На этом мои познания во французском закончились.
— Ахахаха! — заржала Ксюха, — Анджейка, ты что ли?
И Ксюха, как истинная француженка, клюнула меня в щёчку и распахнула галантно дверь.
— Хули встал, заходь, — как истинная кубаноидка затолкала меня внутрь.
В помещении было прохладненько и уютно.
Пошли в Оксанкин кабинет, и я упал на кресло.
— По делам или просто в гости? Кофеёк будешь? — спросила кооператорша и, не дождавшись ответа, закинула в электрическую кофеварку несколько ложек молотого, достала из холодильника бутылку воды, залила и поставила кипятиться.
— Подсела на натуральный, — пожаловалась она, — индийский растворимый теперь не лезет. Рассказывай, давай, как дела? Как тебе «комбинесс»?
— Блин, ты мне ещё комбинашку привозила? А зачем? Я же парень? Наверное, Машка себе умыкнула, — ответил я. Так и знал, не всё Мадонна отдала. Курва белобрысая.
Кооператорша зашлась в хохоте:
— Дурачок, это комбинезон плавательный, ну по-французски!
— Аааа, охрененый! Я о таком несколько лет мечтал!
Ксюха налила мне в чашку кофе, подвинула картонку с кусковым сахаром и вазочку с иностранными конфетками. Так, попивая кофеек, и встречая швей, мы проболтали до прихода завпроизводством Машки. Мадонна вошла быстрым шагом, потянула воздух носом:
— Ууу, сегодня робуста!
— Комбинашку отдай, — с места в карьер наехал я.
— Ой, а кто у нас такой жёлтенький? А у кого такие бровки? — принялась меня дёргать за щеки подружка.
В конце-концов успокоились, и я решился приступить к разговору, ради которого заглянул.
— Оксан, скажи честно — сколько раз ты на мою футболку взглянула?
— Ээ... мм... ну клёвый рисунок, не видела раньше, хотя фасон знакомый. Ну, раза три точно.
— Не ври, восемь раз. Я считал.
— Я постоянно пялюсь, — честно сказала Машка, рисунок какой-то непонятный, то ли притягивающий, то ли гипнотизирующий.
Тут до Мадонны дошло. Она подорвалась с кресла, подбежала ко мне и потребовала:
— Снимай!
Я снял футболку, оставшись с голым торсом:
— У какие сисички, — восхитилась Мадонна, пытаясь меня ущипнуть, — Андж, майку я узнала, а вот рисунок — твоя работа?
Девчата схватили футболку и начали рассматривать на свет, слюнявить и тереть рисунок.
— Стойкие краски, видно, что импортные, — сделала заключение Оксанка, — прокрасилось хорошо. Узор, честно говоря, немного гипнотизирует. Ты знаешь, даже привлекает внимание!
— А к чему? — начал я ее подначивать.
— Ну, к майке, — ответила Оксанка, так и не снявшая шляпу.
— Стоп, стоп, стоп, — рявкнула Мадонна, — Ксюха, ты не поняла к чему эта белобрысая шельма ведёт?
Кооператорша отрицательно покачала шляпой.
— К сиськам! — выпалила Машка, — рисунок на груди, и мы постоянно пялились на грудь Анджа! А если!
— Дощечка! — вдруг хохотнула Ксюха.
— Дощечка! — повторила Машка и схватилась за телефон.
Оксанка вытащила из стола роскошную белую футболку с отложным воротником и с кармашком на груди.
— Надевай, твоя! Наша фирменная! Твою забираем!
— Да мне и так неплохо, — затупил я.
— Андж, сейчас наша девчонка из магазина придёт, не хотим, чтобы она тебя увидела!
— А чего такого?
— Завистливая она, — вздохнула Ксюха.
Машка дозвонилась до магазина и вызвала кого-то в ателье. Пока я одевал футболку, которая называлась «поло», девчонки в полголоса что-то обсуждали между собой.
— Хорошо тебе, — одобрила Машка, — только сиськи всё равно выпирают.
В дверь постучались, и через секунду зашла вполне нормальная такая девчонка-продавщица.
— Привет Даш! Как по смене? — задала вопрос якобы по делу начальница.
Дарья начала рассказывать и повернулась ко мне боком. А где? Нет! Ну так же ведь не бывает. Это же явно девочка. Хвостики, юбочка джинсовая. Ну да точно — дощечка!
Тут Машка, задав пару вопросов, подключилась в обработку девчонки.
— Даха, смотри! Сейчас по заграничным методичкам повышаем продаваемость. Ты у нас самая ушлая. Зацени-ка футболочку. Не мужская, это уни.
Девчонка уставилась на футболку, чуть затормозилась и махнула головой. Цепануло, походу.
— Интересная такая — ответила она задумчиво.
— Дайте девушке футболку поносить, — брякнул я, — пусть за кассой стоит и считает, сколько раз у неё за футболку эту спросят.
Оксанка и Ксюха с немой злобой и с довольными взглядами посмотрели на меня.
— Конечно, давайте, — тут же обрадовалась девчонка и, схватив футболку, смылась.
— Вот же курва! — восхитилась Машка, — я собиралась ей это поделикатнее сказать, а ты прямо в лоб пизданул.
— Да ладно, потом позвоню, расскажете результат. Туда бы ещё надпись какую сбацать!
— А какую? — тут же включилась Ксюха, — На французском? Нет не то. На английском? Да, пожалуй. Сделать легко. У нас же всё есть! Мы постоянно клепаем на футболки и «поло» надписи. Вышивкой, материал не тот.
— Хочешь, подскажу? — подначил я кооператорш, вспомнив медичку Вальку в кружевном лифоне.
— А ну? — загорелась Мадонна.
Я молча уставился на Машкину грудь. Она терпеливо ждала, наконец не выдержала и рявкнула:
— В глаза мне смотри!
— Ураа, — заорала Ксюха, — Лукин ин май айз, на инглише. И со смыслом, и с подколом! На наших станках литер английских полно! Сто рублей этому хлопцу!
— Аххааа, — заржала Машка, — поняла! Андж, ну ты, сука, реально золотое копытце. А, нет! Поджелтённое!
Девчата ещё поржали, и Оксанка отдала мне сто рублей за идею и за состав красок. Маечки сами по себе копеечные, затрат на преображение, можно сказать, никаких. Если будут пользоваться спросом, ещё сотку накинут. Хорошо живут кооператоры, однако!
— Оксан, а чего ты всё в шляпе
