Но при этом Маршал не принял новую печать. Многие люди, занимавшие такое же положение, создавали для себя замысловатые печати, чтобы тем самым отразить свое более высокое положение в обществе. Восковые печати, которые эти великие магнаты использовали в документах, были схожи с королевской печатью, изобиловали символами власти и даже часто имели династический «герб». Один из современников Уильяма, Роберт Фицуолтер, унаследовавший баронство в Эссексе и Лондоне в 1198 году, создал сказочно красивую серебряную печать, изображающую его в доспехах на коне с поднятым мечом, – сейчас она выставлена в Британском музее. Несмотря на очевидное честолюбие, Маршал, судя по всему, отвергал подобные излишества. На всю оставшуюся жизнь он сохранил ту же скромную маленькую печать, которой пользовался, когда был простым рыцарем. При Генрихе Молодом Уильям с гордостью объявил о своем повышении до рыцаря-баннерета, приняв собственные цвета и боевой клич. Двадцатью годами позже он действовал с большей осторожностью. Мы можем только догадываться, чем было вызвано решение Маршала использовать старую непрезентабельную печать. Возможно, причиной была его скромность или незаинтересованность во внешних атрибутах власти. Или это могло быть намеренное проявление сдержанности.
В «Истории Уильяма Маршала» прямо не сказано о его назначении графом Пембруком. В ней отмечено только, что после коронации Иоанна он получил много ценных даров. Это поразительное упущение, учитывая важность графского титула для карьеры Уильяма. Изображение Иоанна в «Истории» является в высшей степени осторожным, а при описании отношений Маршала с новым монархом текст становится крайне уклончивым. И тот факт, что высшими почестями Уильям обязан именно покровительству Иоанна, попросту исключен. Пембрук вообще убран из «Истории». Он упоминается лишь единожды и вне какой-либо связи с Маршалом.
Биограф всячески старался скрыть или хотя бы завуалировать то, что во время правления Иоанна Уильям Маршал был в полном смысле осыпан милостями. Помимо графства, Уильям был вновь назначен шерифом Глостершира, при этом он получил контроль над королевскими замками в Глостере и Бристоле. Другие члены династии Маршала тоже пользовались благосклонностью короны. «Племянник» Уильяма Джон Маршал – тезка и незаконный сын его старшего брата – получил опекунство над богатой наследницей из Норфолка Алиной де Рай. Сам Уильям, безусловно, стал одним из самых могущественных и влиятельных людей королевства. Имея в своем распоряжении Пембрук, Стригуил и давние претензии на Ленстер, новый граф мог начать планирование блестящего будущего для своей династии. Мысленно он вознес ее до невообразимых высот, тем самым до некой формы бессмертия.
Вероятно, у Маршала не было выбора, и потому он поддержал претензии Иоанна в апреле 1199 года. Это действительно был единственный преемник, которого могли принять в Англии и который в будущем мог спасти Нормандию. Но тем не менее Маршал при этом многое выиграл и для себя. Многие другие бароны тоже получили преимущества в этот период, причем некоторые из них ставили перед собой откровенно хищнические цели. Одной из главных «акул» был северный сосед Уильяма по Валлийской марке Уильям (Вильгельм) де Браоз (Бриуз), унаследовавший земли своей семьи в 1190-х годах. Он был в Шалю, когда умер Ричард I, и впоследствии подтвердил, что на смертном одре Ричард назначил Иоанна своим преемником. При новом режиме Браоз существенно расширил свои владения в Уэльсе и восстановил права своей семьи на Лимерик в Ирландии. Правда, за все эти блага пришлось платить, и Браоз оказался по уши в долгах. Как и Маршал. Браоз высоко поднялся при Иоанне, и в начале нового века оба практически постоянно находились при монархе. Но только Иоанн был не тем королем, за которым легко следовать.
ЖЕСТОКИЙ И РАСПУТНЫЙ КОРОЛЬ
В 1199 году, когда Иоанн стал королем Англии, ему был тридцать один год. В юности его считали красивым, хотя и немного худощавым, однако из-за ненасытного аппетита к хорошему вину и вкусной еде он с возрастом стал весьма корпулентным. В конце XVIII века была вскрыта его гробница и выполнены измерения. Оказалось, что он имел рост 5 футов и 6,5 дюйма (169 сантиметров) – средний рост для того времени. Трудно сказать, действительно ли его внешность была не впечатляющей в сравнении с Генрихом Молодым и Ричардом Львиное Сердце. Ведь, по сути, он все время жил в тени своих старших братьев. И лишь теперь, в самом начале нового века, пришло его время.
Иоанн был одним из самых известных и противоречивых английских королей. Осыпаемый бранью в Средние века и нередко осуждаемый современными историками, он был первым и последним королем, носившим это имя, хотя за ним следовали еще два Ричарда и семь Генрихов. Дурная слава Иоанна была так велика, что больше ни один английский монарх никогда не назывался его именем. В ходе его беспокойного правления великая Анжуйская империя, созданная его отцом, распалась, Английское королевство было поставлено на колени, а извечные соперники – Капетинги – достигли максимального господства. Эти катастрофические годы определили последующую жизнь Уильяма.
Некоторые отрицательные черты Иоанна были очевидны еще до коронации. Предательство старого короля в 1189 году и попытка переворота в 1193–1194 годах показали, что, как и все его братья, Иоанн был способен на измену, но в его случае ситуация усугубилась отсутствием политической проницательности и склонностью к жестокости. Тем не менее в последние годы XII века он выказал и некоторые положительные качества. Иоанн честно поддерживал Ричарда и приобрел некоторый опыт в искусстве войны. Хотя у него, безусловно, не было творческого гения и прозорливости Ричарда Львиное Сердце, Иоанн был способен на решительные действия. Конечно, сомнения в его способностях и компетенции были велики, но в 1199 году можно было надеяться, что королевская власть придаст ему зрелости и целеустремленности.
Характер и неудачи короля Иоанна
Иоанн оказался беспокойным и причиняющим беспокойство монархом. Возможно, он не был почти демоническим злодеем из легенд, равно как и ленивым бездельником, коим его изображали хронисты сразу после его смерти. Они утверждали, что он может спокойно заниматься любовью со своей молодой супругой, в то время как французы грабят королевство. Нет, скорее он был опасным, непредсказуемым королем, вероломным, мелочным и злобным. И этому глубоко порочному индивиду теперь был вынужден служить Уильям Маршал, стараясь указать ему нужное направление и пережить его нападки. Уже через год после коронации Иоанна проблемы стали очевидны. Хорошо информированный очевидец Ральф Дисский определил их так: действия нового короля «недостойны королевского величия».
В некоторых аспектах Иоанн не слишком отличался от своих прославленных предков. Он был отпрыском семьи властных и жестких монархов. Правление его отца, старого короля, не обошлось без тирании и угнетения. Ричард тоже проявил склонность к жестокости и насилию. В начале 1180-х годов он казнил и увечил наемников и с удовольствием насиловал женщин Аквитании (по крайней мере, так говорят). Во время Третьего крестового похода по его приказу были казнены тысячи мусульманских пленных. Но самое главное – военные и политические успехи Генриха II и Ричарда I заставляли замолчать даже самых ярых критиков, а превышения власти были по большей части направлены против отдельных групп, которые англо-норманнская и анжуйская элита считала «аутсайдерами».
В отличие от них Иоанн быстро приобрел репутацию человека, грубо обращавшегося с собственной знатью, выходящего за рамки социально приемлемого поведения и настраивающего против себя тех самых людей, на которых опиралась его власть. Впоследствии один из его подданных признал, что Иоанн – жестокий и распутный король. Уже к 1200 году западноевропейская знать стала проявлять нетерпимость к спорным или излишне жестоким наказаниям (во всяком случае, наказаниям подвергались высокопоставленные люди). Поэтому Иоанн, как правило, воздерживался от публичных казней. Его любимой карой было заключение врагов в тюрьму, где их морили голодом до смерти. Много говорили и о его сексуальной неразборчивости. Для королей считалось нормальным наличие любовниц, но не навязчивое преследование жен и дочерей собственных придворных. Ходили слухи, что он попытался уложить в постель супругу видного северного барона де Вески – Маргарет. Ее спасло лишь то, что в это время в комнату вошла проститутка, одетая как благородная дама, и внимание короля переключилось на нее. Короля также обвиняли в покушении на честь дочери Роберта Фицуолтера Матильды. Пока все это проходило мимо Уильяма Маршала и его семьи, но новоявленный граф теперь оказался вынужденным лавировать в опасных и совершенно непредсказуемых политических водах, служа монарху, которого современники называли «врагом природы».
