потолке заиграли радужными красками…
Почему-то вспомнилась прошлая ночь, когда ещё ничего не предвещало такого необыкновенного и идиотского продолжения, в виде скандала с Машкой, её похищений и кровавой резни в горном селении.
Мысли о том, что если бы не одно событие, то и другого и не произошло бы, вертелись в моей голове. Ведь всё развивалось по цепочке: первое, второе, третье… итог.
Вывод напрашивался сам собой…
* * *
Подойдя к зеркальной тумбе, что по-прежнему торчала как Эйфелева башня посреди Парижа, я положил ладонь на холодное стекло. Задумался… А потом стал вглядываться в своё отражение.
Нет. Меня не беспокоило самокопание, как у героя одного известного романа. «Тварь я дрожащая или право имею?» Ну, конечно же, имею… А ещё не только право имею, но и кое-что умею. Так чего же медлить-то?
Прикрыв глаза, я стал мысленно прокручивать картинки из недалёкого прошлого. Сегодняшний день, а вот уже и вчерашний…
После ужина, я решил лечь спать пораньше и ушёл в свою комнату. А потом…
Я открыл портал, и шагнув во вчерашний день, не забыл прихватить с собою старое зеркало, убрав его в хранилище.
В паре метров от меня на кровати дремал я-вчерашний. Не раздумывая, я сделал шаг вперёд. Вспышка холодного света резанула по глазам, и я тут же прикрыл их. Ну а когда вновь открыл глаза, то увидел лишь знакомый до боли потолок своей комнаты…
И снова вечер 15 марта. 1914 год.
Российская Империя. Крым. Ореанда.
Ну, да… Так оно и есть. Я лежу на кровати. Лежу себе, лежу. В потолок гляжу.
Выходит, что я — снова я. Только уже не тот, который в одиночку вырезал горскую деревню целиком. А тот, кому, возможно, это ещё предстоит сделать завтра…
Ну а дальше всё пошло по уже знакомому сценарию. Только не совсем. Когда Машка, осторожно скрипнув дверью проскользнула в комнату, я не дремал, как в прошлый раз, хотя и прикрыл глаза, чтобы притвориться спящим. Зашуршала одежда. Похоже, что подруга скинула с себя то, что на ней было надето. Хотя, как я помню, из одежды на ней и так была какая-то лёгкая ночная рубашка…
Она приподняла край одеяла и легла рядом со мной. Её кожа была немного прохладной, а сама девушка слегка дрожала. Она прижалась ко мне всем телом и прошептала мне прямо на ухо:
— Не говори ничего, пожалуйста!
Ну а я и не стал ничего говорить. Молча обнял её одной рукой и прижал к себе. Её дыхание обдало меня жаром. Её голова лежала у меня на груди, и Машка лежала тихо, как мышка…
Буквально через несколько минут её дыхание стало ровным, и я понял, что она уже уснула. Стараясь не шевелиться, чтобы не побеспокоить её, я стал сканировать её организм. Начал с проверки головы, на предмет инородных образований. Но ничего лишнего не обнаружил, и продолжил исследовать остальное её тело. Всё было в порядке, ну разве кроме покраснения где-то внизу живота. Похоже, что это что-то по женской части. Ну, что же… Кажется этим можно объяснить и её настроение завтрашнего дня. Я раньше не сталкивался с таким, но слышал от других мужиков в прошлой жизни, что у некоторых женщин «эти дни» проходят настолько болезненно, что они от этого аж звереют. Ну а на ком ещё можно оторваться, когда тебе плохо? Ну, конечно же на ближних своих. Вот и попал я вчера, ну, то есть завтра попаду, под горячую руку женщины, озабоченной своими болезненными переживаниями.
Я обнимал Машу левой рукой, и поэтому решил своей свободной правой слегка снизить негативные симптомы предстоящих женских проблем. Положив ладонь на живот девушки, я послал целительский импульс, мысленно призывая её организм максимально снизить болевые ощущения, как сейчас, так и на ближайшие несколько дней.
Мои манипуляции руками по животу Маши, не прошли даром. Но закончилось всё, совсем не так, как я планировал. Девушка внезапно прильнула ко мне всем телом и словно бы впилась в мои губы долгим поцелуем. Ну а дальше всё пошло, поехало. Я даже не пытался хоть как-то руководить действиями Маши, и она сама творила то, что считала нужным. И да… Она вела себя, как ненасытный вампир, дорвавшись до своей жертвы.
Утомлённые нашим первым разом, мы лежали голые, не разрывая объятий. Маша снова спрятала лицо у меня на груди, а я гладил её по голове, продолжая шептать ей на ушко всякую романтическую ерунду. Девушкам это нравится, ну а мне не трудно.
И вот теперь, действительно стало похоже, что у нас с Машей начался новый этап в жизни. Так что поздно уже думать, а что же будет дальше? Теперь только время покажет…
Утомлённая Машка тихо засопела и затихла… Кажется уснула. А я лежал и слушал, как за окном начинался дождь. Сперва это были отдельные капли, но через некоторое время сумасшедший барабанщик уже неистово стучал по жестяному отливу с той стороны окна. Извилистые струйки воды стекали по стеклу. Их причудливые тени, отброшенные лунным светом, плыли по лицу спящей у меня на груди Машки. Её дыхание было ровным. Она была такой… Такой милой. Такой родной…
Под звуки дождя я и заснул. И я не услышал, как затихает за окном дождик, и не заметил, как наступил новый день. Тот день, который я уже один раз прожил.
Опять 16 марта. 1914 год.
Российская Империя. Крым. Ореанда.
Утро выдалось кровавым. И мы это обнаружили, как только проснулись. Похоже, что дефлорация у нашей Маши совпала с началом критических дней. Я одевался, а девушка, свернувшись калачиком, выглядывала из-под одеяла, как испуганный зверёк.
— Не переживай! — сказал я, нежно целуя её в губы. — Сейчас я позову Иру, и она поможет тебе справиться со всеми проблемами.
— Угу! — хмыкнула она и снова почти целиком спряталась под одеялом.
Несмотря на раннее время суток, Ирина уже была на ногах. Я быстренько ввёл её в курс дела, и она, наградив меня эпитетом «похотливый кобель», умелась помогать подруге. Ну а я, призвав с собой князей Романовых, побежал на утреннюю пробежку.
Пробегая мимо знакомых зарослей, где в прошлый раз скрывались в засаде молодые горцы, я слегка напрягся. Но как я не приглядывался, так никого там не обнаружил. Так что мы с князьями и наше сопровождение из казаков, пробежали мимо, топоча, как слоны.
Рано ещё, наверное… На Машку они напали вроде бы
