от шока, спросила я, но меня будто никто не услышал.
— Пусть моей, раз уж я во всем этом виноват. Я готов к честному обмену. Ника уйдет, я останусь.
— Я не хочу, чтобы она оставалась у тебя! А она не хочет уходить! Я пыталась с ней по-хорошему! Она дура непробиваемая и упрямая!
Я видела, что в лазурно-ледяном взгляде Гордеева, посмотревшего на меня, в то же мгновение мелькнула невыразимая любовь от этих слов Ксении. Будто для него это стало самым важным доказательством, что мои чувства к нему настоящие. Он уже тоже доказал свои, мне хватит. Всем хватит! Я не хочу никаких смертей!
Но мне так страшно, что я пошевелиться не могу.
— Она не виновата, что я люблю ее, а не тебя. Это только я, — Гордеев сделал еще полшага и протянул руку, будто хочет коснуться плеча Ксении.
— Вот что тебе стоило? Почему ты просто не мог быть со мной и любить меня так, как я тебя любила всю жизнь? Ходила за тобой таким красивым и взрослым, пыталась из кожи вон вылезти, чтобы ты меня заметил? Ты должен был стать моим! — Любимову затрясло, что я ощущала своим телом, прижатым к ней ее же рукой. — Все так говорили! Родители твои нас женили постоянно! Мама твоя говорила, что мы были бы такой красивой парой! Мы и были самой красивой парой! Всегда! Вместе!
Я увидела боль в глазах Саши от воспоминания о его давно погибших родителях, но Ксения не прекращала резать по живому.
— Почему ты не послушался свою маму? Ты же так ее любил! Почему меня не любил, как она говорила?
— Потому что мы не выбираем, кого любить.
— Выбираем! Я выбрала! Я тебя выбрала! А ты ее! — она больно ткнула меня в висок, и я закусила губу и дернула заклеенными руками. Мне так много хотелось сказать этой психованной, но я понимала, что это их разговор и я могу все только испортить.
Или спровоцировать ее выстрелить опять и на этот раз не в стену. Если она еще раз направит оружие на Сашу, я этого не переживу. Этот короткий миг и так был для меня как маленькая смерть.
Не мыслю я больше своей жизни без него.
Он моя жизнь.
— Ты меня тоже не любишь, Ксюш, — в голосе Саши слышалась грусть, — ты и сама это знаешь. Раньше, может быть, это и было так, но сейчас тебе просто больно, потому что ты считаешь несправедливым решение твоего отца.
Ксения сделала шаг назад от него, потому что Гордеев был слишком близко и мог в любой момент дотянуться до нее.
— И давно ты знаешь про эти дурацкие условия завещания, которые он добавил для меня в последний момент? Это только что твои юристы сказали или с самой его смерти ты в курсе, почему он оставил все тебе, а не мне? Что я должна сдать экзамен на роль хорошей жены для тебя, чтобы вступить в права владения компанией? Что его доля станет моей только после трех лет счастливого брака с тобой! — это был снова крик возле моего уха, — сколько ты смотрел мне в глаза и делал вид, что не знаешь об этом чудовищном предательстве?! Ты такой же лицемер, и тварь, как и он?! — кричала она видимо про отца, — все это время жил и радовался, что отобрал у меня все! Все, что я имела и хотела иметь!
— Я узнал об этом только сейчас! И твой отец оставил тебе деньги, недвижимость, все свои активы, разве этого мало? Тебе на всю жизнь хватит и еще останется!
— Это все игрушки, мишура! Они так же фальшивы и конечны! Это как подачка! Мне, его дочери! Я должна была унаследовать его часть бизнеса и управлять им наравне с тобой без всяких условий! Вместе с тобой по любви, а не принуждению! Так должно было быть! И было бы, если бы она все не испортила! И ты! — она вновь махнула пушкой в сторону Саши, и я вздрогнула, — ты меня предал! Ты влюбился в эту девку без роду и племени, в секретаршу, которая виляла своим задом у тебя в офисе! Это справедливо?! Это подлость! Ты ничуть не лучше отца, который не верил в меня и считал просто нахлебницей, которая тратит его деньги!
— Это не так, Ксень, он любил тебя больше жизни! Он перед смертью только и думал, что о твоем благополучии! — Саша тоже не мог больше сохранять хладнокровие, — он просил меня позаботиться о тебе. Все его последние слова были только о тебе!
— Иди ты к черту со своей заботой! Ты сам должен был на мне жениться! Любить меня, растить ребенка и расширять наш общий бизнес, а не вот это все, что ты устроил! Какого черта он все оставил тебе?
— Потому что ты не хотела учиться, не хотела работать с ним, не интересовалась нашим делом! — не выдержал Гордеев, — все его попытки влить тебя в управление отвергала, отбрасывала, пока не стало ясно, что он болен! Он считал, что тебе это не нужно, что станет обузой. И не мог оставить дело своей жизни без присмотра, я фактически управлял всей компанией с тех пора, как он заболел, это казалось ему логичным решением!
— И поэтому сделал тебя, своего любимчика, наследником? Он тварь! И ты тварь! Ты его любимый чертов сын! Родной не родился, так тебя усыновил! Подобрал у лучшего друга и сделал своим! Он задрал меня своими вечными рассказами, какой ты крутой! Как ты хорошо учишься, как ты здорово у отца работаешь! Саша такой распрекрасный, — кривлялась Ксения, — что на свою дочь можно насрать! У него же есть Гордеев младший! Копия его лучшего дружка, который подох раньше времени! С ним так весело играть в семейный бизнес!
— Я пытался его отговорить! Но у меня не было ни времени, ни возможности! Ты и сама знала, что к этому идет и вместо того, чтобы убедить отца поступить иначе, пока он жив, исправить с ним отношения, ты решила просто заполучить наследство своим путем! Отец давал тебе шанс! Я дал тебе шанс! А ты устроила этот цирк с фальшивой любовью и беременностью! Обманула и использовала вообще всех, до кого дотянулась! Вместо того чтобы поговорить!
— Да вы бы не стали меня слушать! Вы спелись! Жаль, что ты не ехал в той машине вместе с родителями! Все было бы намного проще!
Гордеев покачал головой, опуская взгляд в разочаровании, и
