ты! — Ксения резко затормозила и обернулась ко мне, — что ты трещишь, не замолкая? Голова от тебя болит.
— Саша знает, где я, он свяжется с Димой и найдет меня так же быстро, как в прошлый раз, — бугай дернул меня, чтобы я тоже остановилась.
— Да не найдет он тебя! — огрызнулась Ксения, приблизилась ко мне, нависая сверху. Я вгляделась в карие глаза и очень красивые черты лица, — ты же сама попросишь его не искать.
— Что? Я не попрошу такого! — это возмутило меня до глубины души, с чего она взяла, что я собираюсь совершить еще раз ту ошибку, что сломала всю мою жизнь.
— Конечно, попросишь, куда ты денешься, ради спасения самого дорогого и не такое просят.
— Знаешь что?! — я выпрямилась, дерзко задирая подбородок и сжимая губы, — если ты думаешь, что за угрозу жизни я соглашусь на что угодно, то ты сильно ошиблась адресом! Или совсем тупая, если считаешь, что Саша не поймет, кто виновен в моей смерти!
— Смерти, — Ксения покачала головой и рассмеялась, глянула на своего охранника и кивнула на меня, — куколка думает, что мне делать больше нечего, как убивать ее. — Вновь повернулась ко мне, — нет, я не настолько тупая, — выделила она это слово, повторяя за мной, — так что оставь эту напускную браваду. Да и не зверь я, убивать людей.
Она резко развернулась и подала сигнал бугаю, чтобы тот продолжил меня толкать по коридору.
— Не хочу обсуждать это на ходу, сейчас в спокойном месте все узнаешь, — не оборачиваясь, продолжила она.
Я непонимающе уставилась в ее спину, мы вышли на пожарную лестницу, тяжелая защитная дверь закрылась за нами. Гулкие шаги эхом раздавались в колодце лестничной клетки, пока мы спускались.
— Я тебе не верю! Ты уже пыталась меня убить, подожгла мою квартиру, думая, что я там!
— Я подожгла? — Ксения глянула на меня снизу вверх, разворачиваясь у перил на площадке, — а потом пришла сюда сама, вместо того чтобы подослать к тебе очередного убийцу? Где логика?
Я растерялась, откуда я знаю, где логика у психов. Открыла рот, чтобы ответить, но так ничего и не придумала, потому что это и правда не вязалось. Зачем тогда меня куда-то увозить?
Любимова покачала головой, разочарованная моими «успехами» в аналитике и оценке ее поведения.
— Это твой муженек недоумок, ты разве не поняла?
— Артур? А ему зачем? Он же не хотел со мной разводиться, сказал, что я вернусь к нему. До развода-то осталось… — я сосредоточилась, чтобы вспомнить дату, когда нужно забрать свидетельство о разводе. — Ой. Это же сегодня! — я дернулась, пытаясь убежать, но прихвостень Ксении поймал меня и остановил. — Если я не приду, заявление аннулируется! Развода не будет!
— Конечно, не будет, Артур потому и поджег твою квартиру, надеясь, что ты там. Это же отличный шанс легализовать его любовницу. Она бы заняла твое место, тем более, что ждет ребенка и есть повод выбрать ее, а не тебя. Нет, конечно, было бы много возни, похороны, документы, подкуп свидетелей, Гордеев в трауре. Но Артур все равно собирался вернуться в этот свой Челябинск, где всем плевать на московские сплетни…
— Екатеринбург, — зачем-то поправила я, приходя в полнейший шок.
— Кому не плевать? — пожала плечами Ксения и пошла дальше. Мы спустились на первый этаж, и она встала перед дверью на улицу. — Он наверняка облажался бы, у него нет нужных навыков и связей, приполз бы опять ко мне за помощью.
— А… у тебя есть навыки? — масштаб безумия все рос и рос.
— Да, именно ими я и собираюсь помочь тебе, дурочка. Вот, — она указала на дверь, — по ту сторону тебя ожидает новая прекрасная жизнь. Имя, документы, квартира в любом городе, кроме Москвы и Питера, можно Дубай, если хочешь, стартовый капитал…
— Я не хочу, — я замотала головой и попятилась, но уперлась спиной в каменную грудь телохранителя. — Мне не нужен никакой капитал…
— Конечно, хочешь, — Ксения достала телефон из своей сумки, включила что-то там и повернула ко мне экраном.
Я уставилась в полном непонимании на темное видео, снятое явно ночью где-то посреди дороги, свет фар, стоящие поперек машины, стена леса за ними. И на этом фоне люди, один стоит, направив пистолет на другого, лежащего на асфальте, что-то ему кричит, а потом стреляет в спину.
И тут я понимаю, что стреляющий — это Саша!
Я узнаю это место, там на меня напали молодчики на крутой тачке и собрались забрать с собой, повеселиться. А, когда они утаскивали меня в машину, послышался выстрел… а потом я очнулась в машине у Гордеева.
— Что это? — у меня пропал голос.
— Это Саша, разве не видно? — Ксения так спокойно об этом говорила, — стреляет в спину сыну сенатора Рязанова.
— Он его… — у меня по спине прошла волна холода от мысли о непоправимом.
— Убил? Нет, но он прострелил ему задницу, а это очень взбесило богатого и влиятельного папочку. А он, знаешь ли, не просто сенатор, он из хабаровской «семьи», посаженный в Совет Федерации под очень серьезные дела, так что и методы у него соответствующие. Сынуля с перепугу не разглядел, кто его так оскорбил, но вот охрана Вильнера с видеорегистратором в машине вполне себе. Как думаешь, что сделает Рязанов, когда это видео попадет к нему?
— Напишет на Сашу заявление? — робко предположила я.
— Как мило, — рассмеялась Ксения, но совсем не по-доброму, — так светло и уютно в мире маленьких наивных девочек, — она покачала головой, улыбаясь моей реакции. — Нет, моя дорогая, в лучшем случае Саша сядет очень надолго и потеряет свой бизнес, репутацию и все деловые связи. В худшем повесится в СИЗО, или случайно поскользнется и ударится головой четыре раза о каменный пол. Не знаю, у Рязанова богатая фантазия и ни одного живого врага.
— Ты шутишь? — я ушам своим не верила, — ты врешь! Ты хочешь меня запугать, взять на слабо! Тебе самой нужен Саша! Ты бы так не поступила! — к горлу подкатывала истерика от осознания. Я попыталась выхватить ее телефон, но меня тут же скрутил телохранитель Ксении, заламывая руку назад, пока я не вскрикнула от боли.
— Нужен, но не обязательно живым, хоть и предпочтительно. Нравится он мне, ты же в курсе.
— Ты больная! — выкрикнула я, чувствуя, как слезы подкатывают к горлу, бугай сжал мою руку.
— Я милосердная! Хватит болтать! — Ксения открыла дверь, — выбор за тобой. Ты остаешься здесь, и видео отправляется Рязанову, а Саша расплачивается за твое спасение. Или ты едешь со мной и начинаешь новую счастливую, довольную жизнь.
