Без Саши, но зная, что он жив, здоров и относительно счастлив со мной.
Глава 41
Я сидела на заднем сидении в машине, спрятав лицо в ладони, мы едем куда-то в неизвестном мне направлении. Да и кто бы мне сказал куда, если бы я спросила?
Не смогла я не согласиться на ее предложение. Ксения устала ждать моего ответа и уже занесла палец над кнопкой отправки видео. Мне пришлось отреагировать единственно возможным способом.
Осознание того, что я стала виновницей всей этой ужасной истории, топило меня, как густая болотная вода, заползающая в горло с каждым сантиметром погружения в трясину. Если бы Саша не вернулся за мной на той дороге, ему бы не пришлось меня защищать от тех уродов. Он не стрелял бы в сына сенатора, вообще ничего этого не случилось бы.
Жил бы себе дальше и не тужил, развивал свой бизнес, может быть, встречался бы с кем-нибудь…
Мои мысли тут же метнулись к Ксении, я опустила руки и посмотрела на нее, сидящую на переднем пассажирском. Какая же она гадина, просто невероятная. Ядовитая змея, столько лет отравлявшая жизнь Гордеева и пьющая из него кровь.
И сейчас у нее на руках возможность испортить его жизнь окончательно и бесповоротно. Или еще хуже, прервать ее таким страшным предательством.
Зачем я снова думаю о том, как Сашу убивают в тюрьме? От этого на мои глаза опять наворачиваются слезы, которые я не могу остановить. Мне больно внутри и снаружи. Сердце бьется по ту сторону ребер, будто в нем все шестеренки поломались, и механизм пошел в разнос.
Я на страшном распутье и нет здесь хорошей дороги. На этом камне написаны только муки и страдания для моего любимого. Направо пойдешь — Ксения отправит видео, и Рязанов отомстит обидчику его сына. Налево пойдешь — Саша останется один, без меня, с этой холодной невменяемой стервой, которая вновь влезет ему под кожу, чтобы выпить до конца.
Как я могу уехать куда-то и жить с новым именем и деньгами, зная, что он останется здесь с разбитым сердцем и этой анакондой вокруг шеи? Для Саши нет хорошего варианта.
Нет спасения.
Разве что пойти прямо.
Я громко шмыгнула носом и потянулась за своей сумочкой, лежащей на сидении между мной и телохранителем.
— Куда? — предостерег он меня.
— Можно я платочек возьму? — жалким гнусавым от слез голосом спросила я, размазывая скатившуюся слезу по щеке.
— Бери, — брезгливо поморщился бугай. Ксения даже не удостоила меня вниманием.
И отлично!
Я раскрыла сумочку и стала в ней копаться типа в поисках упаковки с бумажными платочками. А сама взялась за телефон прямо внутри и зажала две боковые кнопки, что было запрограммировано на отправку сигнала SOS в специальные службы и моему экстренному контакту. Саше!
Свободной рукой я выдернула один платочек и начала громко в него сморкаться, чтобы отвлечь внимание от руки с телефоном, надо продержать несколько секунд, и сигнал с моими координатами улетят тому, кто обязательно меня найдет и спасет.
Он всегда это делает! Даже если прошло два года и мы друг друга ненавидим.
Я не позволю Ксении и дальше отравлять его жизнь, я не смогу существовать с этой мыслью в любой точке земного шара и любым количеством нулей на счете. Я не знаю, чем это для меня закончится, но я должна остановить ее.
Теперь главное, делать вид, что я на все согласна и тянуть время, пока Саша вместе с парнями не приедут за мной по сигналу GPS. Они обязательно меня найдут и разберутся со всей этой шайкой.
Я вытащила еще один платочек для правдоподобности и отставила сумку в сторону. Не подведи, новый телефон. За окнами пейзаж разительно поменялся, мы, кажется, за городом, в каком-то очень старом районе недалеко от Москвы, тут вокруг сплошные стены металлических гаражей длинными рядами, древние двух и трехэтажные дома и много деревьев.
К одному из таких строений в конце длинной пустынной улицы мы и подъехали, когда-то это, наверное, был красивый дорогой дом, но теперь он обветшал, несмотря на следы недавнего ремонта. Высокие деревянные окна, маленькие балкончики с поеденными ржавчинами перилами.
Все выбрались из машины, меня тоже довольно грубо выдернули, хоть я и не сопротивлялась. Сопроводили в открытый единственный подъезд дома. Гулкая стертая лестница вела нас на третий этаж. На верхней площадке находилась единственная металлическая дверь, которая выглядела вполне современно в отличие от всего остального дома.
Ксения вошла первой, меня втолкнули за ней. За дверью оказалась просторная квартира с винтажной, но вполне ухоженной мебелью. Скорей всего Ксения снимала ее в качестве временного убежища, район тихий и вокруг нет никого.
Если что, никто не услышит мои крики. Но лучше об этом не думать.
— Садись, — Ксения кивнула мне на длинный диван у стены в большой угловой гостиной. Высокие окна выходила на две стороны, и за ними располагались те самые маленькие балкончики.
Одно из окон открыл телохранитель и комната начала заполняться свежим воздухом, потом грубо усадил меня на диван, потому что я замешкалась, пытаясь оценить вид из окна и способы побега, если понадобится.
Третий этаж, одна лестница, вариантов немного.
— Что теперь? — я сложила руки на коленях. Сумочку с телефоном у меня опять отобрали, и она теперь стояла на большом письменном столе, за который села Ксения и открыла ноутбук.
— Сиди и молчи, я все подготовлю, и тогда позвонишь Саше, — ответила она, не поднимая взгляда от экрана.
— И что мне ему сказать? Он же не поверит, — мне пришла в голову мысль, что он действительно не поверил бы в мои слова, что я ухожу от него в очередной раз. Не после того, что между нами было.
И есть.
— Поверит, я дам тебе такой текст, что он всему поверит, — Ксения все же взглянула на меня оценивающе, — в прошлый раз поверил и сейчас поверит.
— Он больше не такой, как раньше, — зачем-то добавила я, хотя это, наверное, было лишним, раз я ей подыгрываю. Но во мне все кипело от мысли, что она считает его тем же самым Гордеевым, что и до нашей новой встречи.
Мы оба изменились. И я считаю, что в лучшую сторону.
Потому что теперь у нас есть мы.
Мы!
Это намного больше, чем было когда-либо и максимум, что нам нужно для счастья.
— Люди не меняются, поверь мне, они только делают вид, — Ксения что-то набирала на клавиатуре, хмурилась, снова набирала. — И Гордеев, и
