Сан-Паулу — деловой центр Бразилии, но близлежащий Рио-де-Жанейро в наибольшей степени символизирует собой неповторимую красоту страны, ее страсть и колорит. По мере того как престиж Бразилии в глазах Уолл-стрит и транснациональных компаний растет, Сан-Паулу обретает шанс восторжествовать над самым прекрасным городом Восточного побережья. В традиционной бразильской шутке говорится, что огромная статуя Христа в Рио вовсе не жаждет заключить в объятия своих последователей, как принято думать; она просто готовится зааплодировать, когда бездельники, заполонившие пляжи города, наконец-то решат поработать. Но в 2016 году Рио будет принимать летние Олимпийские игры. Несмотря на то что чемпионат мира по футболу в Южной Америке проводился неоднократно, летняя Олимпиада впервые пройдет на континенте. Если Рио сумеет остановить преступность и насилие, то город и страна завоюют дополнительные очки в глазах мирового сообщества. Имидж страны на мировой арене совсем не безразличен бразильским предпринимателям. Хотя страна давно привлекает внимание инвесторов с Уолл-стрит, вкладывающих деньги в приватизацию огромных государственных предприятий или предоставляющих займы правительству, очень немногие венчурные фирмы инвестируют в бразильские проекты. Особенно это касается тех, кто финансирует венчурные проекты на ранних этапах. Учитывая, какие инвестиции идут в Китай и Индию, это просто удивительно.
Инвесторы из Кремниевой долины объясняют такое положение двумя причинами. Первая — преступность и насилие. У богатых инвесторов широкий выбор стран для вложения средств, поэтому им требуется серьезная причина, чтобы оправдать огромный риск инвестиций в экономику Бразилии. В настоящее время доходность вложений в бразильские проекты не так уж высока, как была в свое время в Китае. Вторая причина состоит в характере личных отношений. Венчурный бизнес долгое время имел региональный характер, и единственный способ его ведения в глобальном масштабе — посредством личных связей. Инвестиции направлялись в Китай в изобилии благодаря разнообразию предпринимательских возможностей и высокой доходности; в Индии та же ситуация наблюдалась благодаря именно личным контактам. Инвесторы из Кремниевой долины верят в Индию.
Влиятельнейший бразильский предприниматель в Кремниевой долине — это уже упоминавшийся в этой главе Касарес, да и тот родился в Аргентине. Отчасти это результат бразильского изоляционизма. Многие люди не хотят уезжать из страны. Иммиграционная политика США приводит к тому, что большинство приезжающих в Кремниевую долину стремятся вернуться домой. CEO BS Construtora Миранда окончил курс мини-МБА в Стэнфордском университете тогда, когда экономика США впадала в рецессию. Американские компании говорили, что «сейчас неподходящее время» для найма иностранцев, к тому же он получил около дюжины заманчивых предложений из Бразилии.
Без наличия прочных личных контактов венчурный капитал Кремниевой долины никогда не потечет в Бразилию, да и Бразилия — далеко не единственная страна, на него претендующая. Чили внедряет программу агрессивного привлечения капиталов и талантов из Кремниевой долины; многие компании, разрабатывающие социальные игры, расширяют операции в Аргентине. Эта страна, кстати, в 1990-х получила больший объем венчурного капитала, чем любая другая в Латинской Америке.
Это плохие новости для местных предпринимателей вроде Гомеса, пытающихся создать интернет-компании по образцу Кремниевой долины и имеющих в своем распоряжении наличные деньги и связи. Но вряд ли катастрофа. Венчурный капитал может быть катализатором развития, но, как доказывает опыт описанных в данной главе компаний, его наличие — еще далеко не все. Гомес строит интернет-компанию за счет местных фондов, как и Bug. Основатели Spoleto создали сеть из более 250 ресторанов за счет собственного капитала и задолженности кредиторам. Beleza Natural сформировала сеть салонов красоты с ежегодным объемом продаж более 50 миллионов долларов в сегменте рынка, на который не обращали внимания глобальные корпорации. Зато тысячи бразильских женщин не могли жить без такого рода услуг. BS Construtora увидела инновационную идею там, где больше ее никто не увидел, и благодаря этому смогла заключить 120-миллионный контракт. США стали сверхдержавой благодаря своему предпринимательскому духу, и такой же самостоятельностью и надеждой на собственные силы отличаются наиболее перспективные сектора зарождающейся предпринимательской экосистемы Бразилии.
Более того, у нее есть даже ряд преимуществ, на которые не всегда обращают внимание западные страны. Просто спросите у деловой элиты Индонезии — страны, превышающей по площади Бразилию, но при этом игнорируемой бизнес-кругами Запада, она даже не имеет своего обозначения в рейтинге Goldman Sach. А ведь в Индонезии последствия колонизации оказывают еще большее влияние на расцвет предпринимательства.
Глава 9
Главный секрет развивающегося мира
Когда Кипутре было под тридцать, он написал письмо Уолту Диснею. Ему как раз выделили участок пляжа от харизматичного и распутного первого президента Индонезии Сукарно, одержимого идеей превращения Джакарты в современную столицу, даже если по ходу дела придется довести до разорения все остальное население страны. Кипутра, который, как и большинство индонезийцев его поколения, предпочитал, чтобы его называли только по имени, недавно окончил архитектурный университет и однажды побывал в Диснейленде. Нельзя сказать, что его сильно поразили герои сказок, разгуливающие по дорожкам, песни и парады, верховые прогулки и тому подобные вещи, но он буквально влюбился в диснеевское понимание архитектуры. Он писал мэтру о том, что мечтает видеть его своим партнером в проекте тематического парка в диснеевском стиле в Джакарте.
Дисней ответил, что не собирается открывать Диснейленд в Джакарте и настоятельно рекомендует Кипутре не использовать его имя. Индонезиец был не столько рассержен, сколько растерян. Он-то ясно видел прекрасные перспективы проекта! Как же мог такой человек, как Дисней, не заметить их? Стремясь во что бы то ни стало доказать свою правоту, он разбил парк развлечений в партнерстве с компанией Ancol. Затем построил порт. Добавил артистическую деревню. Открыл рестораны, отели, поля для гольфа. Построил дома и Sea World. В настоящее время Ancol — четвертый по посещаемости в мире после Disney World, Tokyo Disney и Диснейленд. Он даже опередил Disneyland Paris. И в свои восемьдесят Кипутра не собирается останавливаться на достигнутом, по крайней мере пока не выведет компанию на первое место.
