спрятавшее под собой обширную территорию усадьбы.
– Ничего того, что не сказал тебе, – уклончиво ответил мужчина, резко повернулась на пятках к нему лицом. Застыла.
– Я не умру? – спросила прямо в лоб, отчего тень набежала на лицо Германа, он стремительно подошел ко мне и, взяв за плечи, встряхнул.
– Глупости не говори. Дурная совсем? Откуда в твоей голове такие мысли? – рыкнул мне в лицо.
У меня от страха задрожали губы.
– Значит, да? – часто заморгала, прогоняя влажную пелену с ресниц.
– Ничего подобного. Тебе Рома все популярно объяснил: у тебя стресс и переутомление. Мать тебе сейчас чай заварит на травах. Рома разрешил, – уточнил он, видимо, заметив в моих глазах опасение. – А потом ляжешь спать. Тебе нужно отдыхать.
Мы так и стояли друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки, смотрели в глаза и больше не произнесли ни слова. Звенящая между нами тишина была красноречивее слов.
Прошла целая минута наших гляделок, прежде чем Герман отпустил меня, но лишь только для того, чтобы притянуть к себе и спрятать в своих объятиях. Я не сопротивлялась. Нет, не потому что я сдалась, нет. У меня просто элементарно не было сил. И в этот момент я четко понимала, что мне нужно мужское плечо. Мне нужна его поддержка.
– Ась, – глубоко, будто из самого сердца слетело мое имя с его губ. – Прошу, не пугай меня больше так.
Его признание было для моего многострадального сердца, как глоток живительного нектара. Я уткнулась лбом в его каменную грудь, которая была обтянута белым кашемировым джемпером, со свистом втянула в себя его запах. У меня закружилась голова. Я тут же обхватила его талию руками и крепко-накрепко прижалась к нему.
– Не буду, – хрипло пробормотала. – Не буду.
***
Уже вечером я проснулась с квадратной головой. Выходить из спальни не стала. Сходила в туалет. Умылась. Снова забралась под одеяло. Меня знатно трусило. И даже в первые минуты, когда трясло ознобом, подумала что заболела, но тут же отогнала от себя эту мысль, так как никаких симптомов ОРВи не было.
Еще немного поворочавшись, провалилась в тревожный сон.
Горю. Я была вся в огне. Я задыхалась. Хватала воздух ртом, но вместо свежего, спасительного глотка, мне в рот попадало пламя.
Я металась. Я не видела выхода. Все смешалось. Пол. Потолок. Все как будто закрутилось в головокружительном калейдоскопе. Я поняла, что мне не выбраться, упала на колени и, закрыв голову руками, закричала…
– Ася, – кто-то тряс меня за плечи. Хотя нет, не кто-то – по голосу я сразу узнала Германа, он как гром среди ясного неба прогремел в моем подсознании. Я моментально открыла глаза:
– Что? – сердце из груди чуть не выскочило.
Я уставилась в тревожное лицо мужчины.
До что же с ним опять не так?! Возмутилась.
Но как только приняла сидячее положение, сразу почувствовала головокружение и упала обратно на подушку.
– Черт! Что со мной? – забормотала, прикрывая глаза.
– У тебя жар, Ася. Я вызвал скорую, – засуетился возле меня Герман.
– Жар? – вскинула брови, не открывая глаз. – Я не чувствую никакого жара. У меня ничего не болит.
Только проговорила, как легкие полоснула дикая боль. Грудная клетка налилась тяжестью.
– Ася, что? – Герман обнял мое лицо ладонями, когда я схватилась руками за ребра.
– Не знаю, все болит. Все горит! – простонала.
– Да твою мать! – прогремел рев мужчины. – Где это корыто? Провалилось что ли?
Скорая приехала спустя полчаса. Мне кажется все это время я медленно умирала, скрючиваясь в нечеловеческих муках. Но самое страшное, что за этим всем наблюдал Герман. Мне кажется он все это время умирал вместе со мной. Хоть и не показывал это. Но его мучения были видны невооруженным глазом и даже мне в моем состоянии.
– Я не хочу в больницу, – бормочу под нос и кутаюсь в одеяло.
Как только врач сказал, что меня заберут с собой, меня тут же накрыла паника. Ассоциации с больницей у меня еще те…
– Но и дома мы вас оставить не можем . Я не буду на себя брать такую ответственность. Тем более вы беременны!
В тоне врача прозвучало возмущение.
– Да, поедет она куда надо. Ты не кипятись, – одергивает врача Герман, строго смотрит на меня. – Вставай. Собирайся.
Я смотрю на него глазами, полными досады. Ну что за человек.
– Мне нечего собирать. У меня ничего нет, – откидываю одеяло, сажусь на кровати.
– Тем лучше, быстрее соберешься.
Я только открыла рот, чтобы возразить ему, хоть у меня и не было сил, но и оставить за ним последнее слово не хотела. Когда вдруг уловила боковым зрением, как за нашей перепалкой с любопытством наблюдает врач, закрыла рот и поджав губы, поплелась в ванну.
Меня загрузили в скорую, при чем что было странно не спросили ни паспорта ни медицинского полиса, но задавать лишних вопросов я не стала, ведь если попросят – ни того, ни другого у меня все равно нет.
Я, конечно, догадывалась, что с ними обо всем договорился Герман, но куда же без него теперь. Глянула в окно. За скорой, не отставая, ехал черный джип. Весь образ водителя был крайне собран, но не менее насторожен. В скором времени меня сморило. Видимо укол, который мне сделали для понижения температуры, начал действовать. Я поглубже закуталась в куртку, откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза.
– Эй, приехали. Пора просыпаться, – кто-то потряс меня за плечо. Я распахнула глаза. Стала осматриваться по сторонам.
– Где мы? – получилось немного эмоционально на повышенном тоне, когда увидела на двери надпись “КРАСНАЯ ЗОНА”. Именно так, большими буквами.
– В приемном отделении. Для начала легкие проверим, а потом уже решим, куда вас класть.
Направили меня в бокс, а точнее в vip-палату. Герман постарался.
После того, как мои легкие посмотрели и взяли кровь, по результатам анализов оказалось, что у меня вирусная инфекция. Домой не отпустили. Я уже и не настаивала, потому как понимала, что страх от того, что меня смогут найти, – минимальный. Да и вряд ли меня кто-то сможет отыскать в районной больнице.
– Вот, возьми, – Герман протянул мне сотовый телефон. – Я тебе забил туда свой номер телефона, если вдруг что-то
