ты мне дал, тоже забудь. Это моральная компенсация мне за то, что все эти месяцы терпела тебя, идиота.
– Терпела? Интересно, зачем? Хотя уже неважно.
Лиса поджимает губы. Не ответит?! Ну и пошла она к черту. Сука.
Ненависть к ней затапливает все мое нутро. Все дерьмо, что было тщательно завуалировано и прикрыто с ее стороны, всплывает так неожиданно и в такой ужасный момент, что от всей ситуации становится тошно.
Эта стерва разрушала меня изнутри.
Едва сдерживаясь, чтобы не выплеснуть рвущуюся наружу бурю эмоций, я медленно, с трудом передвигаю ногами, которые вдруг налились свинцом и стали неподъемными, направляюсь к выходу.
– Потому что думала, что ты нормальный мужик, который сможет помочь решить мои проблемы, а что оказалось? Полтора миллиона в заначке, которые ты спер у жены? – кидает обвинительным тоном. – А где миллионы твоей матери? Неужто так трудно было у нее еще взять? Да нет, у тебя кишка тонка. Ты полностью под своей мамочкой, только и можешь, что кичиться ее связями. А у тебя ничего нет. Тебя нет! За тебя все только мамочка решает! Уходи отсюда! Беги! Трус…
Последнее уже добавляет на выдохе.
Не знаю что нашло на меня в тот момент, как будто переклинило, заело что-то внутри. Здравомыслие испарилось. Превратилось в ничто. Именно после этих ее слов я будто превратился в бешеного зверя.
Помню только себя рядом с ней. Ее испуганное лицо перед собой. Перекошенный от злости и боли рот и нездоровый блеск в глазах.
– Сука! – рычу ей в лицо. – Да, я тебя за эти слова…
– Что! – хрипит она, цепляясь за мои руки, когда стаскиваю ее с кровати, встряхиваю. – Ударишь? Давай! Ты же любитель поколотить слабых. Бей…. Ну, бей же…
Не успеваю (хоть руку уже и занес для удара). На меня сзади набрасывается кто-то, пытается отбить от меня эту дрянь. А я не могу разжать пальцы, они в судороге сжались и застыли в одном положении.
– Мужчина, что вы творите!? У пациентки швы разойдутся! Отпустите! Немедленно! Охрана! Охрана!
Лиса смотрит на меня ненавидящими, ошалелыми глазами, но уже без страха,с превосходством, потому что знает наверняка, что мне не дадут ее обидеть:
– Что? Хочешь я тебе сделаю еще больнее, – злобно хмыкает, а я думаю (ну больнее вряд ли сможет). – Аська беременна от тебя, идиот. От тебя! Ха-ха-ха!
Она все это говорит в тот момент, когда меня уже скручивают и вытаскивают из палаты. Стерва. Дрянь. Ну ничего, – обещаю себе, – я найду способ спросить с нее за каждое сказанное ею слово !
Меня вышвырнули на улицу и пообещали, если еще раз увидят рядом с больницей, то вызовут наряд полиции. Идиоты, знали бы кто перед ними стоит, в задницу языки бы свои засунули и забились бы в угол.
Но сейчас мне на них плевать. В голове так и не могут усвоиться признания Алисы. Значит Ася мне не врала? И она действительно беременна от меня?
Одернув одежду, стряхнув с себя прикосновения этих хамов, я направился к машине. Все что было связано с Алисой и с тем, что с ней произошло, мне вдруг стало неинтересно, чуждо. У меня появилась новая цель. Я должен был объясниться с женой и донести до нее то, что был не прав. Что ошибся, что глупец. И Алиске за ее мерзкие поступки воздалось по заслугам. Я уверен, что теперь, когда я знаю правду, все точно можно наладить. Как же хорошо, что нас не развели, как будто кто-то мешал этому процессу, не желал чтобы мы делали этот поспешный шаг…
Сел в машину завел ее.
Залез в портмоне. В нем оказалось две тысячи рублей. Решил, что куплю на них Асе цветы. Я ведь так за эти дни и не доехал до нее. Все с этой дурой кружился. Идиот. Теперь даже представить себе не могу, как за все, что я натворил, выпрашивать прощение!
В голове проскользнула мысль о том, что может маме позвонить? Она бы приехала на подмогу. Смягчила, приняла весь удар на себя. Хм, а это и правда идея.
Достаю телефон. Набираю маме. Трубку она поднимает сразу:
– Мам, привет, – бодро здороваюсь с ней, но в ответ слышу слишком сдавленный, слишком напряженный голос …
– Немедленно! Слышишь! Немедленно приезжай домой! Я тебя жду! – и кладет трубку.
– Что за, мать твою, там произошло? – удивленный ее поведением, сую трубку в карман и, выжимая сцепление, трогаюсь с места.
Под ложечкой начинает посасывать от недоброго предчувствия, пальцы чешутся позвонить мужикам, но я себя останавливаю лишь тем, что у мамы тоже есть кому позвонить и уж она-то точно никаким образом не даст себя в обиду.
– Хер ты угадал. Я ничего подписывать не буду. Ася – моя жена и на Кутузова наша с ней квартира…
– Я тебе сказала, – мать хватает меня за ухо, выкручивает, и тычет в листы бумаги, – подписывай. Быстро.
У меня аж в мозгах зазвенело от ее выходки:
– Да что ты творишь, мам! Больно же! – против воли в голос вскрикиваю.
– Да что ж ты у меня такой непутевый-то. Все просрал. Все. И жену, и квартиру, и…
В голосе родственницы появляются плаксивые нотки.
– Ничего не просрал, – цежу сквозь зубы и смотрю на чужака исподлобья. – Ася беременна от меня. Зачем тебе нужна женщина с чужим ребенком? А? Он же не твой. И ты же понимаешь, если что, я не остановлюсь, я заявлю на него свои права и если надо – буду судиться…
– Заткнись, а, – буркнул мужик и у меня от его голоса внутри все завибрировало. Волосы на затылке зашевелились.
До чего ж он все-таки огромный и страшный. Смотрит, как убийца. Изверг. Зверюга. Урод.
– Герман Степанович, – заюлила перед ним мама, когда он поднялся со стула в полный рост и навис над столом. – Да не беспокойтесь, он это мелит от головы своей бестолковой: – Да ставь ты свою закорючку, глупый, – плаксиво обращается уже ко мне.
– Мам, – и следом мне под затылок летит ощутимый лещ.
Сцепив зубы, черкнул размашистую подпись в нижнем правом углу листа.
– Довольны? Доволен? – прищуриваюсь и цежу сквозь зубы.
Мужик растягивает губы, кривит в одну сторону, показывая клыки.
– Так, с одним разобрались. И запомни,
