на улице за окном послышались истошные вопли. Не меньше ста женщин в почти ультразвуковом диапазоне вопили слово «убивцы».
Хлопнула входная дверь и через секунду в комнату влетела Люська. Она ткнула пальцем в Эндрю и завизжала:
– Это все вы, вас сюда дьявол прислал. Убийцы, убийцы, убийцы…
Выкрикнув это, она плюхнулась на табуретку и завыла, на улице продолжался шум и визг, деревня, как неожиданно выяснилось, оказалась довольно густо заселена.
– Что случилось? – испуганно спросила Стэйси, ее боевой задор мгновенно исчез, теперь она сиротливо жалась к ничего не понимающему и тоже сильно напуганному Мерлинусу, ища у него защиты.
Лена попыталась, было, обратиться к Люське, но это оказалось бесполезно, та никак не реагировала на обращения, смотрела в одну точку на полу и монотонно выла.
– Что случилось? – повторила Стэйси, голос ее прозвучал на октаву выше – Чего хотят эти люди там, на улице?
Лена мысленно поблагодарила бога, что Стэйси не знает русского языка. Судя по отдельным выкрикам, люди там, на улице, хотели немедленной кровавой расправы над участниками киноэкспедиции.
– Дверь заперта? – быстро сообразил Эндрю, – Хотя они могут через окна.
– Вау! – неожиданно выпалил Мерлинус, – Просто как в фильме Ромеро «Ночь живых мертвецов». Интересно, кто останется в живых…
После того, как эти слова были произнесены вслух, все замерли. Наконец Эндрю кашлянул и сурово произнес:
– Неплохая шутка, парень. Но здесь тебе не съемочная площадка, а там, за окном, не загримированная массовка. Что-то еще произошло, и теперь они жаждут нашей крови.
В дверь громко постучали.
Лена сделала шаг, но тут же остановилась.
– Не открывай! – приказал Эндрю, – Если тебе своя жизнь не дорога, подумай немного о других.
– Открывайте! – закричали те, кто стоял на крыльце, – Иначе выломаем дверь.
Лена узнала голос коричневолицего.
– Придется открыть, – сказала она, не обращаясь ни к кому конкретно, – они выбьют дверь.
Эндрю жестом остановил ее и громко спросил, стараясь перекричать непрекращающийся Люськин вой:
– Что случилось?
– Открывай, – повторил коричневолицый, добавил несколько крепких выражений и объяснил, – ваши два амбала убили Прошку.
Глава XXIII. Переговоры
Лена охнула и инстинктивно отошла от дверей. Эндрю, однако, не растерялся:
– Надо вызвать полицию, – крикнул он, – А что вы от нас хотите? И можно, чтоб они заткнулись?
– Поговорить надо! – уже спокойнее ответил коричневолицый, цыкнул на вопящих женщин, на улице стало тихо.
– О чем поговорить? – продолжал тянуть время Эндрю, хотя смысла в оттягивании совершенно никакого не было.
– Эта… Оно… Мы… – даже через дверь чувствовалось, что коричневолицый растерялся.
Похоже, он рассчитывал, что дверь откроют сразу, он ворвется в дом на волне народного гнева, однако, непредвиденная пауза уже несколько сбила настрой местных жителей на суд Линча. Бабы замолчали, притихла даже Люська и, вроде как, стала прислушиваться к переговорам.
– Ну, эта… – нерешительно произнес коричневолицый, – Он, ить, Прошка-то, парень неплохой… Был…
Эндрю терпеливо ждал продолжения биографии, судя по всему, уже покойного Прошки.
– Водился за ним грех, – признался коричневолицый, – мог чужое взять. Но не со зла. Он просто недалекий, Прошка-то. Разницы свое-чужое не понимает. А они возьми, да приди рано… А он там у них шурует.
– Не понял, – прервал рассказчика Эндрю, – где шурует?
– Да у них же, – раздраженный непонятливостью собеседника пояснил коричневолицый, – у ваших двух амбалов, – и тут же, пытаясь взвинтить себя, повысил голос, – зачем бить сразу начали? Могли же мне сказать. Мы бы все вернули. Без обмана.
– Стало быть, – попытался подвести итог переговорам Эндрю, – местный житель попытался обокрасть наших коллег?
– Да какой там обокрасть, – возмутился через дверь коричневолицый, – я ж говорю, – посмотреть взял.
– Он не понимает, где свое, где чужое, – неожиданно вступила в разговор Люська, – с головой у него плохо. У Прохора. Он и в школу обычную не ходил, в районе интернат есть для таких. Там из нашей деревни многие учились.
– То есть, он идиот? – уточнил зачем-то Эндрю.
Люська обиделась:
– Ничего он не идиот, так, маленько тормоз, – она шмыгнула носом и плаксиво закончила, – а теперя вы его убииииили…
Лена подошла поближе к дверям и спросила:
– Полицию вызвали?
На улице зашептались, потом коричневолицый громко ответил:
– Нет. Зачем нам полиция? И так можно договориться.
– Я так и знал, – зашипел Эндрю, – этим скотам все равно. Они просто хотят выдоить из нас еще денег. Что за люди? На всем готовы нажиться, даже на смерти родственника.
И сразу, громко, для слушателей за дверью:
– И какие будут ваши предложения?
– Дверь открой, – попросил коричневолицый, – тогда поговорим.
Лена взялась за ручку двери, Эндрю быстро перехватил ее и оттащил вглубь комнаты.
– С ума сошла, ты что делаешь?
– Мы можем договориться, – начала она, – если этот Прохор все равно мертв, пусть они поговорят с полицейским. Я думаю, даже почти уверена, что это он убил Нэнси, а не Брайан.
– Плевать я хотел на то, что ты думаешь и на твоего Брайана, – разозлился Эндрю, – пусть сам доказывает, что не убивал. Наша задача сейчас – выбраться отсюда.
– А для этого нужно открыть дверь. Или ты собираешься через дымоход выбираться, как Санта Клаус?
Неожиданно в разговор встряла Стэйси:
– Послушайте, не могли бы вы говорить по-английски.
– Да, да, – подхватил Мерлинус, – нам же тоже интересно, что там происходит.
– А уж как тебе будет интересно, когда они сюда войдут, – заметил Эндрю и назидательно добавил, – меньше знаешь, дольше проживешь.
Мерлинус хотел, было, ответить, но тут опять заговорила Стэйси.
– Вам не кажется, что пахнет дымом?
Все принюхались и убедились, что замечание Стэйси правильное.
– Пожар? – неуверенно произнес Мерлинус, – Почему вдруг?
В дверь снова заколотили, на этот раз более настойчиво и уверенно. В перерывах между ударами был слышен голос коричневолицего, в его выкриках вновь зазвучали интонации народного мстителя:
– Что, вражины, задумали отсидеться? Думаете, что ничего вам за Прошкину смерть не будет? Думаете, что уедете отсюда? Нет, не выйдет у вас! Выкурим вас, как пчел.
– Господи! – догадалась Лена, – Они же подожгли дом.
– Не может быть, – охнула Стэйси, – здесь же живые люди.
Неожиданно вновь завыла Люська, гарью пахло все сильнее, в окнах, выходящих на улицу, появились первые языки пламени.
– Сгорим здесь заживо, – прошептала Лена, – им все равно. Не ведают, что творят.
Эндрю подбежал к Люське и начал трясти ее за плечи:
– Есть второй выход из дома?
Женщина смотрела на него пустыми, ничего не понимающими глазами и тоненько выла. Эндрю отвесил ей пощечину – никакого эффекта. Люська продолжала выть, только теперь она закрыла глаза и начала раскачиваться на табурете.
– Пошли, – скомандовал Эндрю и, отодвинув занавеску, рванул на так называемую кухню.
Мерлинус обнял за плечи
