они со мной связаться. Не знаю, как я справлюсь с тем, что не смогу с ними поговорить, как только включу его.
Стеклянная стена раздвигается, и Призрак выносит поднос с едой, ставя его на маленький столик перед качелями — завтрак, достойный королевы. Там яичница-болтунья, хрустящий бекон, тосты со сливочным маслом и золотистые панкейки, которые пахнут корицей.
— Эй, — тихо говорю я, кладя телефон на плед рядом с собой. — Выглядит потрясающе.
— Здесь всё твое любимое, даже апельсиновый сок, — говорит он, наливая его в стакан из стеклянного кувшина на подносе. Он с трудом сглатывает и вздыхает. — Рипер запас для нас всё необходимое. Нам на какое-то время хватит свежей еды, а в подвале полно нескоропортящихся продуктов. Нам еще долго не придется спускаться с горы, если на то не будет необходимости.
— Мне правда очень жаль твоего друга. Если хочешь, можешь рассказать мне о нем, — говорю я, забирая стакан из его руки, прежде чем он поворачивается за тарелками и садится рядом со мной на качели. Мы едим, и он рассказывает мне о Рипере. Они вместе работали. Именно Рипер устроил его на эту «работу». Он весьма уклончиво говорит о том, чем именно занимался, но, судя по всему, что я смогла понять, это было незаконно. Я не давлю на него расспросами. Он откроется, когда будет готов. Когда мы заканчиваем, Призрак забирает наши пустые тарелки и ставит их обратно на стол, затем возвращается, подхватывает меня, усаживает к себе на колени и снова укрывает мягким пледом.
— Ты всё еще его не включила? — спрашивает он, кивая на темный экран, лежащий рядом с нами.
— Нет… Наверное, я боюсь.
— Хочешь, я это сделаю?
Мне следовало бы ему позволить. Но я знаю, что это то, что я должна сделать сама.
— Мы можем сделать это вместе?
— Конечно, — говорит он, протягивая мне телефон. Я делаю глубокий вдох и зажимаю кнопку включения. Мгновение спустя экран загорается. Через несколько секунд начинают сыпаться сообщения от Ноа, одно за другим.
Сука, ты где?
Не заставляй меня снова идти на улицу и искать тебя.
Блядь, ты серьезно? ГДЕ ТЫ?
РУ МОНРО! Тебе, блядь, лучше не быть мертвой! Я тебя убью.
Серьезно. Ру. Здесь творится какой-то пиздец. Люди умирают. Я тоже не могу найти Мэллори.
Звонила моя мама. Она хочет, чтобы я приехал во Флориду. В ее комплексе безопасно. Если получишь это сообщение, приезжай туда. Вот адрес.
81218 Сент-Эндрюс Паркуэй, Панама-Сити, Флорида 32408
«Оазис»
Горе и надежда в равной степени захлестывают меня, пока я читаю его сообщения. Несколько дней назад он был еще жив. Но Мэллори — нет! Я не могу позволить себе об этом думать. С ней всё в порядке. Должно быть.
— Хочешь поехать? — Призрак вырывает меня из пучины мрачных мыслей.
Я смахиваю одинокую слезу, которая успела выкатиться, прежде чем в замешательстве поднять на него взгляд.
— Что?
— Во Флориду.
— Ох. Я… я даже не знаю, добрался ли он туда, — говорю я; мой голос срывается от эмоций.
— Потеряв Рипера и Вайпера, я понял, что нужно дорожить каждой секундой, проведенной с близкими людьми. Я знаю, как тебе дороги Ноа и Мэллори. Если хочешь поехать, мы поедем.
Я не знаю, что сказать, когда еще одна слеза срывается и бежит по моей щеке. Призрак стирает ее, прижимает меня к себе и целует в макушку. Я хочу поехать. Хочу убедиться, что он жив, и, может быть, только может быть, он нашел Мэллори, и они оба целы и невредимы.
— Я знаю, мы только что приехали, и от мысли о возвращении в самое пекло мне до усрачки страшно, но поменяйся мы местами, я знаю, они бы устроили «выжженную землю», чтобы найти меня.
— Значит, решено. Мы едем.
— Ты уверен?
— Я уверен. Что бы тебе ни понадобилось, куда бы ты ни отправилась, я с тобой. — Он отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза, и нежно целует в губы. — Это место всегда будет нашим домом.
— У меня никогда раньше не было настоящего дома. Пообещай мне, что мы сюда вернемся. В наш дом.
— Обещаю.
ГЛАВА 45
Призрак
— Серьезно, Призрак. Как думаешь, сколько этих ебаных штук тебе нужно? — спрашивает Ру; коробка, в которой она рылась, со стуком падает на стол, поднимая за собой облачко пыли.
— Ну, учитывая, что они почти всегда пачкаются в крови, когда я их ношу… много.
— Полагаю, мы сможем использовать их вместо туалетной бумаги, если припрет, — говорит она, вытаскивая одну и натягивая ее себе на лицо.
— Если захочешь потереться задницей о мою маску, то только когда она будет на мне, — рычу я, бросая упаковку воды на стол рядом с остальными припасами и надвигаясь на нее. Она резко оборачивается, и в ее голубых глазах блестит та самая ехидная ухмылка, которую, я знаю, она прячет за маской в виде черепа.
— Или… может быть, я надену ее, пока ты будешь показывать мне, на что на самом деле способен этот твой пошлый рот. — В ее голосе в равных долях сквозят сарказм и соблазн; ее сексуальная уверенность бьет прямо мне в член.
Моя рука смыкается на ее горле, вдавливая маску и ошейник в нежную кожу, когда я прижимаю ее к столу и нависаю над ней.
— Этого ты хочешь, Смерть? Чтобы я встал на колени и поклонялся твоей красивой киске, как королеве?
Ее дыхание сбивается о мою ладонь, большие глаза трепещут, пока она пытается держать их открытыми и смотреть на меня. В последние несколько дней в хижине она была ненасытной. После того как мы решили отправиться во Флориду на поиски ее друзей, мы паковали припасы и готовили хижину к отъезду. Мы не хотим впустую тратить ресурсы, которые понадобятся нам по возвращении. Это отнимает много времени, но я рад, что мы смогли провести эти несколько дней вместе, в безопасности нашего собственного маленького пузыря, вдали от хаоса, поджидающего нас на дороге. Я бы остался здесь с ней навсегда, но знаю, что больше всего на свете ей нужно, чтобы с ее друзьями всё было в порядке. Так что я могу побыть бескорыстным и сделать это с ней — ради нее.
— Д-да, — говорит она; ее голос дрожит, когда мои пальцы сжимаются на ее пульсе, не перекрывая кислород, но контролируя приток крови по моей команде.
Мои губы жестко сминают ее губы, скрытые под маской, прежде чем я отстраняюсь и убираю руку с ее горла.
— Тогда будь хорошей, блядь, девочкой
