прогоняя с лестницы подъезда. Когда брат шел гулять, Ева бегала за ним по всем дворам в округе, но он всегда умудрялся исчезать на развалинах, куда ей запрещалось ходить. И Ева оставалась одна, медленно плелась к своей высотке, садилась на ступеньки подъезда и ждала его возвращения.
Но в этот раз он не посмеет ее оставить, не исчезнет. Родители строго-настрого поручили ему следить за ней. Она надела серые штанишки и розовую маечку, сплошные подошвы, чтобы не ушибить ноги на развалинах. Схватила две конфеты, которые припрятала несколько дней назад для особого случая, и засунула их в сумку, которую тетя ей подарила. Она мечтала об этой сумочке около года – глянцевая, красная, с экраном, и в темноте переливалась разными цветами. Еще Ева взяла маленькую расческу, коврик, чтобы удобнее сидеть на камнях, и кепку. Воду захватил Тема.
Он был очень зол, что придется гулять вместе с ней, и как только ни изгалялся, доставая ее все утро. Но папа строго сказал: «Сестра идет с тобой, или вы оба сидите дома». Выходя из квартиры, брат толкнул ее в спину, но она не обратила внимания. У подъезда соседней стоэтажки его ждали друзья, которые недовольно посмотрели на Еву.
– Родаки заставили, иначе было никак, – злобно сказал Тема. Ева молчала и прижимала к себе сумку.
Они прошли через дворы, через территорию для спортивных занятий, застланную мягким прорезиненным асфальтом, через свалку, широкую дорогу и пролезли между прутьями забора к развалинам. Мальчишки уверенно шли вперед, а Ева плелась за ними, с трудом перебираясь через груды камней, обходя торчащие металлические штыри и осколки стекла. Они подошли к наполовину разрушенному зданию и полезли через окна внутрь.
– А ты стой тут. Тебе туда нельзя. Увидишь кого-то – кричи.
– Что кричать, Тем? – неуверенно спросила Ева.
– «Убивают!» И беги к забору. – Он заржал и перелез через раму.
Ева осталась у порога здания, рассматривая руины. Она обеими руками прижимала к себе сумочку и прислушивалась ко всем звукам.
Вскоре мальчишки вернулись и пошли дальше. Они добрались до места, где от зданий остались только невысокие обрубки стен. Тема показал ей камень и велел сидеть здесь и охранять воду, пока они будут играть в прятки. Ее в игру не взяли. Ева расстелила коврик и села на камень, видя, как они разбегаются в разные стороны. Камень оказался неудобным, солнце все сильнее жарило поверхность, и, когда мальчишек не стало даже слышно, Ева слезла с него и начала рассматривать стеклышки и камушки под ногами. Когда все интересные находки поблизости были изучены, Ева посмотрела на соседние остатки дома и пошла к ним. Но вскоре рыскать по округе Еве совершенно наскучило, и она уже собрала целую горсть сокровищ, которые теперь лежали в ее сумке. Она обошла несколько останков построек и наконец нашла тот самый камень. Коврик, нагретый солнцем, все так же лежал около него. Ева оглянулась, ища глазами Тему или других. Но никого не было видно. Она несколько раз громко позвала брата – ответа не было. Ева открыла сумку и хотела достать из кармашка конфеты, но они растаяли, измазав все внутри. Она горестно заплакала, соскребая с темной подкладки липкую массу. Свернула коврик и побежала по округе, заглядывая за горы камней, единичные стены, в черные окна, за которыми были все те же руины. Ева металась из стороны в сторону, не зная, где искать брата. Она чувствовала, как тело горело на солнце, сердце бухало от неизвестности, а руки были липкими от дурацких конфет.
«А вдруг с Темой что-то случилось? – подумала Ева. – Как я расскажу родителям, что ослушалась брата, отошла от камня, на котором он сказал мне сидеть? Я потеряла его!»
Нижняя губа тряслась, слезы стояли в глазах, Ева не знала, что делать, ведь она еще никогда не оставалась одна на руинах. Но она была уверена, что должна найти брата, ведь именно так поступают любящие сестры.
Она побрела обратно, крича до хрипоты имя брата. Но, кроме ворон, которые изредка пролетали над ней, никого не было. Ева шла, и шла, и шла. Сил не было, глаза болели от непривычно яркого солнца и слез, кожа лица пылала. Она увидела забор и пошла к нему. Протиснулась между прутьями и оглянулась. Ева не знала, где она и как найти брата. Она села у дороги и вновь горько заплакала. Слезы текли ручьем, она всхлипывала, глотая воздух, ее тошнило. Через какое-то время кто-то тронул ее за плечо. Ева подняла голову, надеясь увидеть Тему. Но перед ней, наклонившись, стояла женщина.
– Привет. Что случилось? Почему плачешь?
Ева, утирая слезы, попыталась рассказать, что потеряла старшего брата. Женщина внимательно выслушала ее, взяла за руку и повела вдоль забора.
– Не переживай, мы его найдем, – сказала женщина.
– Это я виновата, я, – горько лепетала Ева.
– Может, он ушел домой?
– Нет, брат бы меня не бросил. Родители сказали ему следить за мной. Тема потерялся. Это я виновата, – продолжала причитать Ева, пока они шли вдоль руин.
– Ну что, не видишь его?
– Нет. А вдруг он упал в расщелину? – ошарашенно спросила Ева и заревела во весь голос.
– Не плачь. Дома кто-то есть?
– Не знаю.
– Помнишь номер родителей?
Ева кивнула.
– Тогда мы сейчас позвоним им и пойдем к высоткам, – успокаивающе произнесла женщина.
Ева продиктовала номер мамы, и женщина позвонила. Она повела Еву через дорогу, они обогнули производственный склад и вышли к высоткам. Прошли до серой стоэтажки. Женщина предложила подняться к ней, но Ева отказалась.
– Никуда не уходи, я скоро вернусь, – сказала она и быстро вбежала в подъезд. Через несколько минут она вынесла бутылку воды и печенье. Ева села на тротуар, вытерла рукавом нос, из которого до сих пор текло, и жадно присосалась к бутылке.
– Милая, ты долго гуляла по развалинам?
– С самого утра.
– Ничего не болит? – спросила женщина и посмотрела на красную кожу на руках Евы.
Она замотала головой, хотя чувствовала жар во всем теле. Женщина еще раз сходила в подъезд и вынесла какую-то мазь. Аккуратно растерла ее по лицу, рукам, шее, ногам Евы. Даже кончики ушей помазала. Было приятно, и жжение отступило.
– Почему печенье не ешь? – спросила женщина.
Ева только пожала плечами. Что скажет мама, когда увидит, что она ест печенье, когда ее брат пропал?
Они вместе сидели в тени здания и смотрели на дорогу, по которой изредка пролетали вездеходы. Минуты казались бесконечными, а мамы все не было. Женщина пыталась разговаривать, но Ева только всхлипывала и
