бы припарковаться у круглосуточной кофейни, если бы нашел такую. Это дало бы мне возможность почитать записи Неттл.
Перед глазами у меня всплыло воспоминание о ее теле и о том, что ее убило, и мотоцикл затрясло. Сосредоточить. Было бы чудовищно глупо пережить столько всего, чтобы потом разбить себе голову об асфальт.
Как только у меня появилось место для занятий, я принялся листать страницы книги Неттл. Что я надеялся там найти, кроме еще одного способа исцелить хромого? Заклинание для вызова ледяного хищника? А может, дюжину, или сотню, других способов уничтожить друзей, разрушить жизни и покончить с миром? Мне хотелось купить зажигалку и спалить все это прямо сейчас.
И в то же время мне хотелось сделать особую копию для себя. Несмотря на татуировки, призрачный нож и перчатки, в этой схватке я по-прежнему был слабаком весом в 40 килограммов. Сила, которую олицетворяли эти страницы, манила меня. Придаст ли она мне сил, чтобы сразиться с Аннализ? Эхо? Даже с Каллин?
Нет. Я не собирался призывать новых хищников, кто бы ни охотился за мной. Не после всего, что я видел.
Но были и другие причины сделать копию. Если бы я спрятал книгу Неттл с заклинаниями, она могла бы стать полезным козырем в переговорах, если бы Аннализ когда-нибудь меня нашла.
Сам того не осознавая, я поехал в копировальный центр. Похоже, мое подсознание решило все за меня. Я собирался потратить оставшиеся деньги на копирование книг Неттл, и этот центр с его чертовыми синими страницами был единственным местом, где я мог позволить себе эту услугу.
Странно было думать, что смена, которую я там отработал, была самой счастливой в моей жизни за последние годы, но так оно и было.
Скоро они закроются, и Андреа вряд ли обрадуется мне. Я либо извинюсь перед ней, либо вырву телефон из розетки и запугаю ее. Я сделаю все, что угодно, лишь бы она больше не звонила дяде Карлу. Я сделаю копии, заплачу за них и удеру со всех ног.
Дверь в центр была распахнута настежь. Кто-то подпёр дверь пачкой дорогой кремовой писчей бумаги. Я вошёл.
По ковру разлетелись сухие листья. Суровая женщина в поношенном костюме стояла у копировального аппарата и делала копии своего резюме на той же кремовой бумаге. Она добавила несколько копий к стопке толщиной в 20 сантиметров, лежащей у нее за спиной. В углу на подоконнике сидел бездомный. Он сделал глоток из бутылки в бумажном пакете и улыбнулся мне. Андреа и Оскара нигде не было видно.
Я подошел к женщине в поношенном костюме.
— Где персонал?
Женщина выключила копировальный аппарат, убрала оригинал с стекла и взяла стопку с копиями. Ее губы сжались в тонкую линию, она не смотрела мне в глаза.
— Я не виновата, что здесь нет никого, кто мог бы взять у меня деньги. — Она вышла из помещения.
Я зашел за прилавок.
— Эй, приятель, — сказал пьяный. — Не найдется мелочи?
На дорогих копировальных аппаратах за прилавком не было ни одной копии. Телефон был снят с рычага, а ящик кассы был открыт и пуст.
Дверь в кабинет была закрыта и заперта. Я сунул руку глубоко под прилавок и нашел запасной ключ.
Пьяный решил присоединиться ко мне. Он обошел прилавок, пока я вставлял ключ в замок и открывал дверь в кабинет.
В нос сразу ударил медный запах засохшей крови. На стене, ковре и столе виднелись коричневато-красные пятна.
— Боже правый, — сказал пьяный. — Иисус, смилуйся над нами.
Я открыл дверь до конца и увидел на стене надпись, сделанную кровью. Она гласила: "Для нашего кузена".
Я понимал, что нужно просто отступить. Нужно было развернуться и выбежать за дверь, не оглядываясь. Но вместо этого я вошел в кабинет. Андреа и Оскар лежали под столом. Оба были вскрыты и разорваны на части. Одно ухо Оскара с пирсингом лежало на настольном календаре.
Я, пошатываясь, направился к двери. Меня мутило.
— Иисус, покарай дьявола! — воскликнул пьяница. — Что здесь произошло?
Я схватил его за грязный рукав и оттолкнул в сторону, чтобы поскорее выбраться из этой комнаты. Андреа и Оскар погибли из-за меня. Они погибли из-за того, что я проработал здесь всего один проклятый день.
Джон никогда бы такого не сделал. Должно быть, это Эхо... Но, насколько мне было известно, Эхо никогда не встречалась с Андреа и Оскаром. Только Джон знал, что я здесь работал.
Я закрыл глаза, но все равно чувствовал запах крови. Если это сделал Джон, то только из-за своего кузена. Это было похоже на психическое расстройство: он не мог нести за это ответственность. Если бы существовал какой-то способ кузена, вернуть Джону его прежнее "я", и оставить его в покое...
— Что мы будем делать? — спросил пьяница.
— Хотите рассказать об этом копам?
— О боже, нет, — ответил мужчина.
— Я тоже не хочу. — Я постучал костяшкой пальца по телефонной трубке, чтобы снова появился гудок, и набрал 911.
Я поспешил к входной двери, пока не поступил звонок. Пьяница последовал за мной.
На этот раз, когда я отъезжал, никто не стал читать мой номерной знак. Да это и не имело значения. Было уже почти одиннадцать, и мне нужно было найти какое-нибудь укромное место, где можно было бы почитать при свете. Я объездил все дома, квартиры и другие помещения, в которых бывал с тех пор, как приехал в город, но все они были либо заминированы, либо разрушены. Никто даже не упоминал о таком месте, кроме...
И тут я вспомнил об идеальном месте.
Начался мелкий дождь. Я объехал бейсбольное поле, высматривая кучку подростков, тайком распивающих пиво, или бездомного, свернувшегося калачиком в спальном мешке. К счастью, там никого не было. Я проехал через левое поле и припарковался за мусорным контейнером. Это было не совсем укромное место, но сойдет.
В нескольких метрах от меня была бейсбольная яма. На этом поле мы с Джоном играли в детстве. Его дом находился всего в шести кварталах отсюда. Эхо рассказала мне, что Джон приводил ее и остальных на поле рядом со своим домом, чтобы поиграть в бейсбол, и я сразу понял, что это то самое место. Мы с ним проводили здесь по несколько часов. Конечно, он вернулся бы сюда при первой же возможности.
Я засунул шлем под москитную сетку и спустился в яму. Укрытие было построено из шлакоблоков, выкрашенных в синий цвет, и, хотя там был уличный фонарь, я был защищен от дождя и посторонних
