Её добывали, роя ямы и ожидая когда наберётся достаточно воды. Ведь плавания ожидало больше двадцати человек.
По прошествии второго месяца судно уже выглядело вполне сносно. Шли работы по настилу палубы, устанавливались детали румпеля, само перо руля укреплялось особенно тщательно, и Герасим тут был незаменим. Устанавливались пробныечасти мачт в гнезда в киле, для чего сильно укрепили его дополнительными брусьями. Трудно укладывали бимсы[2], слегка изогнутые для лучшего стока воды за борт. Один пассажир несколько дней долбил каменную глыбу для якоря. Ведь другого ничего не могли здесь добыть. Эту глыбу с трудом могли поднять четверо самых сильных мужчин. Для него плели специальный канат. И всё же работы затягивались. Ведь кроме спуска на воду необходимо установить две мачты, оснастить их реями и парусами, обтянуть такелаж, укрепить мачты вантами[3], штагами[4] и продумать, как поднимать паруса и опускать, не имея блоков. Несколько удалось выстругать и отладить вручную, но всего сделать никто не пытался.
— Что тут иногда делают наши враги матросы? — спрашивал Данил, поглядывая на троих матросов, внимательно наблюдавших издали за работами.
— Наверное, мечтают сами попасть на борт, — усмехался Сафрон. — Интересно, что у них там происходит?
— Кто ж об этом может сказать! Мы с ними не общаемся. Слава Богу, что и они нам не досаждают, дают работать.
— И это меня настораживает, — признался Сафрон. — Они явно что-то замыслили. Лишь бы не напали, тем более неожиданно. А мы уже потеряли осторожность, и почти не сторожим людей и стройку. Надо бы проследить и усилить.
— Хуже всего эта неизвестность, Сафрон! Хоть самому в разведку иди, да не хотелось бы пропасть, как наш Акимка. Что с ним могло случиться? Если его матросы убили, то я готов всех их перестрелять перед уходом в море.
— Согласен, но тут надо быть поосторожнее. Нет смысла сейчас заводить склоку. Будем терпеливыми.
— Мне никак не верится, что судно может быть готово через месяц. Ещё на воду не спустили, а и потом уйма работ по оснастке.
— А ещё надо опробовать на ходу, — напомнил Сафрон. — Так просто никто не будет рисковать без опробования. И капитан о том же говорил.
— Так что и не мечтай о скором выходе в море. Вроде бы и недалеко, а в сущности четыре месяца мы будем работать. Осталось чуть меньше двух. А с каждой неделей приближается дождливый сезон. Правда, тогда ветры будут к нам более благосклонны. Вспомни, сколько трудностей нам было с про́тивными ветрами, когда шли сюда. И времени уйма потрачено.
— Тогда и спешить нет надобности, — заметил Сафрон. — Лучше потратить немного больше, зато надёжнее будешь себя чувствовать на борту.
Неожиданно из враждебного лагеря матросов перебежал матрос и умолял принять его.
— Там меня истязают, ребята! Только и делают, что заставляют самую трудную работу делать, да ещё избивают и грозят убить.
— Что так? — спросил Сафрон, пристально глядя в бегающие глаза матроса.
— Мне припоминают мою попытку присоединиться к вам ещё во время первого бунта матросов. Теперь постоянно напоминают об этом тумаками и работой.
— Как тебя звать? — спросил Сафрон и посмотрел на товарищей, ища одобрения своим действиям.
— Джоном кличут, сэр!
— Я тебе не сэр, а простой матрос, как и ты, — почему-то озлился Сафрон, и махнул рукой, разрешая остаться и сдать оружие. — Оно тебе здесь не пригодится. Кстати, ты ничего не можешь сказать о пропавшем нашем товарище?
— Кто такой? — спросил Джон, выпучив глаза.
— Так знаешь или нет? — опять озлился Сафрон.
— Ничего не знаю. Даже разговора такого у нас там не было. А когда он пропал у вас?
— Ладно. Не твоего ума дело. Иди, работай. Капитан даст тебе задание. И не вздумай шутить или отлынивать. Прибью лично сам!
— Спасибо, Сафониус! Не изволь сомневаться. Я же с благодарностью к вам.
И все же Сафрона глодали сомнения в отношении этого матроса. Как-то не очень верилось в его честное повествование. Но он принял его, пусть так и будет. Обязательно что-то всплывёт, если что не так. Однако Джон работал на совесть и ни в чем предосудительном не замечался. Сафрон перестал им интересоваться.
Наконец подошло время спуска судна на воду. Долго всё это обсуждалось с капитаном, и по его требованию всем, и женщинам в том числе, было приказано помогать в этом важном и трудном деле. Канал был уже прорыт, но он быстро и непрерывно заносился песком. Перед самым спуском пять человек окончательно углубляли его, готовясь к главному делу.
Люди вооружились длинными шестами и канатами, вошли в воду по грудь, и по команде стали тащить, выбив подпорки. Судно не двинулось с места. Лишь покачивалось и скрипело всеми сочленениями, словно готово рассыпаться.
— Капитан, всех надо заставить тянуть, — говорил Сафрон, сильно волнуясь. — Пусть всё бросят и помогают. Это ведь лишние пять человек! Быстрее, пока канал не замыло!
С большим трудом удалось сдвинуть судно с места, и с каждым дюймом оно всё легче подавалось к воде. Наконец пошло свободнее и после больших усилий, закачалось на волне, набегавшей с океана через залив.
Измученные люди встретили это событие яростными воплями восторга и радости. У всех было прекрасное настроение, послышались и выстрелы, как салют трудам всех людей, жаждущих вырваться с острова.
Наблюдали это и матросы, стоя в отдалении, готовые тотчас удалиться, чуть заметив опасность. Но им никто не угрожал, были заняты своими делами.
Судно оказалось неказистым, но, по мнению капитана, должно выдержать две недели спокойного плавания. Два каменных якоря сбросили в воду, и оно развернулось носом против ветерка, дующего с побережья Индии.
Ещё больше месяца понадобилось капитану Морденту с его людьми на окончание работ. Потом — пробное плавание с командой из половины всех людей.
— Ну что скажете, капитан? — спрашивал Сафрон, придирчиво наблюдая за ходом судна и его манёвренностью.
— Тяжеловато, неуклюже, и не так хорошо слушается руля. Но дойти до Индии вполне можно. Уже говорил, что на две недели его хватит. Молитесь, чтобы в пути нас шторм не застал. Тогда ничего не могу обещать.
— Мы так и будем делать ежедневно, капитан, — обещал Сафрон. Сам чувствовал, что с судном шутки плохи. — Наверное, надо потом осмотреть трюм. Есть ли течь, капитан.
— Естественно, Сафониус! И ещё камушков погрузить стоит, а то слишком мал балласт. Можно и побольше, тонны две. Сумеете?
— Раз надо, то и сумеем, капитан. Это ведь улучшит остойчивость?
— Именно. А ты не боишься, что матросы в наше отсутствие могут учинить в нашем лагере?
— Боюсь, капитан, да что делать! С пятью матросами с управлением не сладить.
