А при наших грубых частях судна и тем более. Сколько времени будем ходить по морю?
— Ещё часа два и хватит. Сам опасаюсь, чтобы побыстрее вернуться.
— Как устроиться с водой, капитан? У нас нет ёмкостей для такого груза.
— Трудное дело, Сафониус. Полагаю, что ограничимся кокосовыми орехами, а из пустых сделать сосуды для воды. Хоть что-то будет на худой конец. Нам всем понадобится много терпения. Женщины уже изнемогают, а ведь есть беременные. Как сложится их судьба? Мужья могут и отказаться от них, хоть сами не смогли защитить их от проклятых бунтовщиков. Я постараюсь обязательно прислать сюда солдат и арестовать их.
После пробного плавания ещё с неделю доделывали огрехи и укрепляли швы обшивки. Они пропускали воду, однако, капитан уверял, что дерево разбухнет и швы улучшатся.
— Итак, мои дорогие, — торжественно обратился капитан к собравшимся. — Завтра на рассвете выходим! Отпраздновать такое событие мы не сможем — нечем! Но по приходе в первый порт обязательно устроим это. Настраивайте себя на экономию воды, да и провианта у нас совсем мало. Рыба вяленая и кокосы с малым количеством травы, побегов и корешков. Для двадцати человек с лишком — это как кот наплакал. Но другого способа добыть еду у нас нет. Потерпим. Сейчас полдень и до вечера всем собраться с силами и быть готовыми к погрузке. А женщины и больные уже сейчас будут грузиться на борт. Лодка у нас одна и это может затянуться на час.
Пространную речь капитана восприняли спокойно, не выражая бурной радости по поводу отплытия. Всем было понятно, что риск плавания большой и вытерпеть предстоит многое.
Погрузка людей почти закончилась, когда на пляже показались все матросы. Они выглядели довольно воинственно, и Сафрон тут же схватился за мушкет.
— Погоди, Сафониус! — поднял руку главарь Джинер. Он выступил вперёд, не угрожая оружием. — Мы тоже хотим в Индию!
— Вы этого не заслужили, твари болотные! — прокричал в ответ Данил. — Катитесь вон, собачье племя! — и Данил прицелился из мушкета.
— Не торопись, казак! У нас есть для вас условие! — и с этими словами вытолкнули связанного Акима. — Вот наше условие, казак! Вы обещаете доставить нас на берег, а мы сохраняем жизнь вашего человека! Идёт?
Сафрон и остальные люди на берегу с бешенством и негодованием не могли ничего ответить. Аким был жив — и это уже одно говорило о многом. Думали казаки недолго. Переглянувшись друг с другом, Сафрон закричал:
— Мы согласны! При условии сдачи оружия! Но у нас нет провианта и воды!
— Поклянитесьвсе! И капитан со всеми! Воду мы добудем, а с провиантом и у нас ничего нет. Потерпим как-нибудь! Клянитесь!
Скрепя сердцем все принесли клятву, что не станут препятствовать матросам в доставке их на побережье Индии.
— Мы поклялись, и обещание своё выполним! Сдавайте оружие! — Сафрон махнул рукой, приглашая начать разоружение.
Матросы бросили на песок мушкеты, пистолеты и сабли со шпагами и подошли ближе, подняв руки.
— Мы верим вам! Мы безоружные и в вашей власти! А сзади имеется два бочонка для воды. Его нам хватит на неделю и больше. Где набрать воды?
Им указали несколько ям и матросы тут же стали черпать воду, наполняя два бочонка.
— Как мы с ними управляться будем? — возмущался Данил. — Еды самим не хватает, а тут эти!
— Им надо ещё об этом напомнить. Пригласи сюда этого Джинера. Пусть знает, что его ждёт на судне.
— Сафониус, ты хотел что-то мне сказать? — нагло улыбался англичанин.
— Только то, что на судне самим почти нечего будет есть. Так что до утра позаботься о пропитании. Мы можем проплавать и две недели. А еды у нас только на неделю. И то из расчёта на одних нас. Сам должен понимать.
— Ничего, Сафониус! Мы что-нибудь придумаем. Ты о нас не очень-то переживай. Главное — доставь нас в Индию. Знаешь, у нас имеется сведения, что с соседнего острова, куда смылись эти черные туземцы, готовятся напасть на нас.
— Нам это уже не грозит. Думаю, что до утра мы продержимся, а дальше пусть эти туземцы ищут нас в море.
— Это так, но я хотел бы отомстить им. Нагрянуть к ним и добыть всего, чего нам не хватает. Вот только с пушкой вы сделали глупость, Сафониус. К чему было её выводить из строя. Сейчас бы она пригодилась.
— Может быть, ты и прав, но это не для нас. В лучшем случае можно зайти к ним и купить провиант. Надеюсь, у вас денежки имеются. Я точно знаю, что именно так, Джинер.
— И ты думаешь, что мы согласимся платить этим чернокожим обезьянам? И не тешь себя такими глупостями, приятель!
— Не слишком ли ты много на себя берёшь, Джинер? — Сафрон начинал злиться и готов уже вспылить, когда Данил подошёл к ним, держа руку на пистолете.
Он молча стоял рядом, слушал и ничего не предпринимал, но взгляд его говорил о чем-то серьёзном для всех. И Сафрон спросил, обернувшись:
— Что у тебя, Данил?
— Ты помнишь того матроса, что перебежал к нам недели две назад?
— Помню, а что? Что-то серьёзное?
— Даже очень, — Данил говорил по-русски. — Он опять перебежал к ним, — кивнул на Джинера. — И его там приняли с распростёртыми объятиями. Ты понимаешь, в чем дело? Эти подонки заслали его к нам соглядатаем, чтоб знать, когда мы выходим в море. Уверен, что у них ещё есть, что нам предложить. Без схватки тут не обойтись. Надо с ним кончать, — и Данил опять кивнул на Джинера.
Тот с беспокойством смотрел на казаков, ничего не понимая из их разговора. Это беспокойство Сафрон успел заметить, взглянув на того внезапно.
— Ты уверен в этом, Данил? — Сафрон проявлял колебание.
— Не только уверен, но и настаиваю, Сафрон! Этот гад собирается нам устроить приятное путешествие. Я его прикончу, пока есть такая возможность.
Сафрон задумался, а Джинер спросил, улыбаясь:
— Что он говорит, Сафониус? Чем недоволен?
Сафрон посмотрел на англичанина, помолчал, но ответил:
— Мой друг обвиняет тебя в злом умысле, Джинер, так что предлагает тебя прикончить. И я склоняюсь к его мнению. Вредный ты человек.
— Да что я сделал? Оружие даже всё сдали! Сафониус, ты не шути со мной!
— Мне тоже нет желания шутить, но так получается, что с тобой каши не сварить. Опасно с тобой иметь дело.
— Клянусь, Сафониус! Ничего плохого мы не думаем сделать!
— Это ведь ты заслал к нам своего матроса получать нужные для тебя сведения! И сейчас со мной говорил примерно о том же. Нет, Джинер, мы
