– Я думаю, – задумчиво проговорила Черити, – нам придется вернуться пораньше. Если хочешь.
Лицо Бретта прояснилось, и это даже немного опечалило ее.
– Когда?
– Что, если завтра? – Она имела в виду пятницу.
– Конечно! Только, – он замялся, – тетя Холли не обидится? Она ведь твоя сестра.
Черити подумала о кредитных картах мужа Холли. Бретту это не понравилось, и ей, пожалуй, тоже. Иногда и она видела мир глазами Бретта… или глазами Джо.
Поэтому хватит, хорошего понемногу.
– Нет, – сказала она. – Думаю, не обидится. Я ей скажу.
– Хорошо, мама. Я не из-за них хочу вернуться, ты знаешь. Они хорошие. Может, они еще приедут к нам в Мэн.
– Может быть, – сказала она, хотя сомневалась, что Джо это допустит. – Конечно, можно их пригласить.
…Альва так и не позвонил. Как только он кончил кормить кур, полетел мотор в его большом кондиционере и началась отчаянная борьба за спасение птиц от жары. Это была та же воля рока, которую Донна Трентон читала в мутных, безумных глазах Куджо. Когда же кондиционер наконец починили (Альва Торнтон потерял шестьдесят двух цыплят и считал, что еще легко отделался), было уже четыре часа дня и противостояние на прокаленном солнцем дворе Кэмберов завершилось.
Энди Мэсена все считали вундеркиндом ведомства юстиции штата Мэн, и кое-кто даже прочил ему в скором будущем место начальника уголовного отдела. Но планы Мэсена простирались куда дальше. Он надеялся к восемьдесят четвертому году стать окружным прокурором и в восемьдесят седьмом баллотироваться на пост губернатора штата. А после восьми лет губернаторства – кто знает?
Он вырос в большой бедной семье, в ветхом домишке «белой дряни» в городке Листан. Его трое братьев и две сестры шли в русле семейных традиций, только Энди и его младший брат, Марти, окончили школу. К ним могла присоединиться и их сестра Роберта, но она в выпускном году предпочла выскочить замуж за какого-то никчемного пьяницу, который хлебал виски прямо из бутылки, а напившись, колотил и ее и сына. Марти же погиб в автомобильной катастрофе на дороге номер девять, когда они с друзьями, все пьяные, пытались съехать на полном ходу с Сиройского холма. «Камаро», в котором они ехали, дважды перевернулся и взорвался.
Энди был гордостью семьи, но мать его не любила и немного боялась. Подружкам она говорила: «Мой Энди холодный, как рыба», – но это было еще не все. Он был всегда подтянут, всегда застегнут на все пуговицы. С пятого класса он знал, что станет юристом. Юристы много получают и имеют дело с логикой. А логика была его богом.
Он рассматривал каждое событие как точку, в которой сходились возможные пути развития. Такая схема всегда помогала ему. Он успешно окончил школу и почти без проблем поступил в колледж. Потом окончил Высший университет и отверг возможность учебы в Гарварде, так как твердо решил начать служебную карьеру в Огасте и не хотел приезжать в родной штат с гарвардской высокоумной миной.
В этот жаркий июльский день все шло по плану.
Он положил трубку. Номер Кэмберов не отвечал. Сыщик из полиции и Баннермэн еще были здесь, ожидая приказа, как тренированные собаки. С Таунсендом из полиции он уже работал и чувствовал себя с ним вполне комфортно. Баннермэна он, однако, не знал. То, как шериф высказал идею о том, что Кемп мог воспользоваться ребенком… Гм, эта идея должна была исходить от него, Энди Мэсена. Они втроем сидели на диване, пили кофе и ждали, когда явятся парни из ФБР со своим оборудованием.
Энди думал обо всей этой истории. Она могла оказаться пустяковой, но могла и не оказаться. Муж обвиняет в похищении Стива Кемпа, а сам не обращает внимания на такую важную деталь, как пропавший автомобиль.
Энди Мэсена это удивляло.
Джо Кэмбера нет дома. Может быть, все они уехали в отпуск. Это вполне могло быть – на дворе лето. Мог он взять машину в ремонт, если собирался уезжать? Вряд ли. Вряд ли эта машина вообще была там. Но это нужно проверить. Была еще одна возможность, о которой он не сказал Вику.
Предположим, она отвезла машину к Кэмберу и кто-то, не друг и не знакомый, а просто случайный человек, предложил ее подвезти. Энди так и слышал, как Трентон говорит: «Что вы, моя жена никогда не доверится незнакомцу». Но, с другой стороны, она ведь трахалась со Стивеном Кемпом, который тоже был ей почти незнаком. Если этот гипотетический незнакомец держался дружелюбно, она вполне могла принять его предложение. И этот дружелюбный тип вполне мог оказаться маньяком. У них тут, в Касл-Роке, уже был один такой, Фрэнк Додд. Может быть, он оставил их где-нибудь в канаве с перерезанным горлом. В этом случае «пинто», конечно, остался у Кэмбера.
Энди не был в этом уверен, но считал возможным. Нужно в любом случае послать кого-то к Кэмберу, но ему хотелось обосновать это для себя. Конечно, легче было предположить, что она доехала до дома Кэмбера, никого там не застала и тут же сломалась машина. Но Касл-Рок все же не Антарктида. Ей достаточно было дойти до ближайшего дома.
– Мистер Таунсенд, – сказал он своим тихим голосом. – Вам с шерифом Баннермэном придется съездить в гараж Джо Кэмбера. Проверьте три вещи: нет ли там синего «пинто», номер 218–864, нет ли там Донны и Теодора Трентонов и нет ли там самих Кэмберов. Понятно?
– Ясно, – сказал Таунсенд. – Вы хотите…
– Я хочу установить только эти три факта, – прервал его Мэсен. Ему не понравилось, как Таунсенд смотрел на него, с каким-то презрением. – Если что-то из этих трех там обнаружится, звоните мне. Если здесь меня не будет, я оставлю номер. Вам ясно?
Зазвонил телефон. Баннермэн поднял трубку, послушал и передал ее Энди Мэсену:
– Это вас, срочно.
Энди взял трубку. Звонили из полиции Скарборо. Они нашли Стива Кемпа в мотеле в городке Твиненхэм в Массачусетсе. Женщины с ребенком с ним не обнаружено. При аресте Кемп назвал себя и с тех пор говорить отказывается.
Энди воспринял эту новость с облегчением.
– Таунсенд, поедете со мной, – сказал он. – Вы поедете к Кэмберу один, шериф.
– Хорошо, – сказал Баннермэн.
Энди зажег сигарету и посмотрел на него сквозь облако дыма:
– Вы хотите что-то возразить, шериф?
– Да нет, – усмехнулся Баннермэн.
«Боже, как я ненавижу такие усмешечки. Ну ладно, во всяком случае, он выведен из игры. Слава Всевышнему».
Баннермэн сел за руль своего «крейсера» и выехал на дорогу. Было без двадцати семь. Его забавляло, как этот щенок Мэсен огрызается на него. Слава богу, что он уехал. Пускай Хэнк Таунсенд слушает его чушь.
Джордж Баннермэн катил по дороге номер сто семнадцать, выключив огни и сирену. Утро было чудесным. Причин волноваться не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
