– Да. – Судя по номеру, звонил Михайло.
– Помнишь, ты говорил о кавказцах? – после приветствия поинтересовался подполковник.
– Конечно.
– Так вот. Только что нашли троих из них. Мертвыми.
Я невольно присвистнул. Всякое бывает, но не слишком ли много трупов?
– Где?
– Неподалеку от Голубого озера, если тебя это интересует. Их даже не стали толком прятать. Бросили в кусты – и все.
– Дела…
– О чем я и говорю! И все как раз к прибытию депутата! – Михайло добавил эпитет, демонстрирующий его отношение к народному избраннику.
– Их застрелили? – Мне вспомнился злосчастный краевед.
– В том-то и дело, что нет. Просто убили, нанося удары по точкам. Не то профессионал, не то профессионалы. Вот такие дела! Кстати, эксперты нашли в крови погибшего журналиста какой-то наркотик, похожий на сыворотку правды. В общем, ничего не понимаю!
Михайло в сердцах прервал разговор.
Да… Похоже, город становится местом какой-то грандиозной разборки. Впрочем, мне не было до нее особенного дела. Меня ждала Диана, а прочее не имело никакого значения.
Год 1811
Планам Каменского о решительном походе к Стамбулу и окончании войны одним ударом сбыться было не суждено. Отношения между Парижем и Петербургом портились день ото дня. В воздухе запахло войной с французами. Если учесть, что континентальная Европа уже находилась под их властью – то практически со всем тогдашним миром.
Все усилия поневоле были брошены на подготовку к столкновению с Наполеоном. Под руководством нового военного министра Барклая-де-Толли совершенствовалась организация, впервые в русской армии появились постоянные дивизии и корпуса, была принята лучшая система подготовки войск, готовились резервы, приводились в порядок крепости на западной границе, устраивались магазины как при войсках, так и в далеком тылу, который тоже мог превратиться в арену боевых действий.
Пока было неясно, куда может последовать удар. Европа едва не целиком подчинялась неистовому корсиканцу. Приграничными были не только российские районы Польши, Литвы, но и часть Малороссии. Австрийская империя послушно шла за Наполеоном, следовательно, нападение могло произойти и оттуда.
На западе пока потихоньку, исподволь, разворачивались три группировки русских войск, будущие Западные армии. Намечались командующие. Одним из них должен был стать Каменский-второй.
Российская империя имела не столь большую армию по сравнению со своей гигантской территорией. В преддверии грядущей схватки с Наполеоном часть полков взяли даже из действующей Молдавской армии, и теперь сил в той осталось маловато. Ни о каком походе на Царьград теперь не могло быть речи.
Впрочем, Каменскому-второму не суждено было ни закончить нынешнюю войну, ни принять участие в следующей. Молодой генерал тяжело заболел и вскоре умер в Одессе. В городе, который перед тем покинул Орлов.
Новым командующим Молдавской армией был назначен Голенищев-Кутузов, а вторую Западную в итоге возглавил Багратион.
Александрийский гусарский полк оказался в числе войск, перебрасываемых на Запад. Правда, не во вторую армию к Багратиону, а в третью, к Тормасову. Армия называлась Обсервационной и предназначалась для прикрытия южного фланга огромной границы. Наполеон вполне мог решить пойти по стопам Карла Девятого и вторгнуться в богатые области Малороссии. Это сулило ему множество преимуществ по части снабжения, но обещало удлинить кампанию, которую французский император до сих пор предпочитал выигрывать одним решительным ударом. Но вдруг?
В том и заключается беда обороняющейся стороны, что она вынуждена учитывать любые возможные действия противника, вследствие этого поневоле распыляя свои силы. Барклай выдвинул и другой план: напасть на противника первым, перехватив тем самым стратегическую инициативу, однако Александр твердо объявил, что не обнажит оружия первым, хотя шансов разрешить дело миром становилось с каждым днем все меньше.
Может быть, зря…
– Что угодно ясновельможным панам?
Корчма была старой. Такое впечатление, что она простояла на перепутье не годы – как бы не века. Ее прокопченные стены явно помнили гонористую шляхту, пьяные разгулы, звон сабель по малейшему поводу…
Времена изменились. Дороги были включены в общую систему почтовых трактов Российской империи, и любой путешественник вполне мог отобедать на какой-нибудь станции в ожидании лошадей. Хотя кое-кого до сих пор привлекал старый трактир.
Корчмарь был, мягко говоря, не молод. Вполне под стать своему заведению. С характерным носом, согбенный не то годами, не то въевшейся в плоть угодливостью, он несомненно помнил, как пара подвыпивших панов с легкостью отметала не понравившиеся чем-то постановления Сейма, громогласно ссылаясь при этом на древние шляхетские права и незыблемые шляхетские вольности.
Где теперь те вольности и те права? И не лучше ли вместо непрекращающегося бардака обычный порядок?
– Обед, – коротко распорядился Орлов, устраиваясь поудобнее.
– И?… – вопросительно произнес корчмарь.
– И, разумеется, выпить, – уточнять ротмистр не стал.
– Какие-нибудь особенные пожелания? Только скажите, ясновельможные паны, и старый Гирша все сделает в лучшем виде. – Трактирщик вновь склонился в угодливом поклоне.
Орлов переглянулся с приятелями.
Воспользовавшись свободным днем, они втроем с Мезенцевым и Лопухиным выбрались на рекогносцировку окрестностей. Вдруг стоянка продлится не один месяц! Надо же иметь понятие, куда можно податься в свободную минуту. Равно как знать хоть что-то о местных помещиках. У кого есть дочка или смазливая жена, кто любит устраивать балы и пиры. Служба – службой, но иногда хочется хоть каких-то развлечений в размеренном течении дней.
Все трое были в сюртуках. Обычная гусарская форма слишком дорога, чтобы без толку трепать ее в дороге. Да и в случае каких-либо приключений никто не определит, к какому полку принадлежали проезжие.
– Свиные сосиски с капустой, милейший, – оценил нос корчмаря Мезенцев и широко улыбнулся.
– И обязательно – копченый окорок, – поддержал штаб-ротмистра Лопухин.
– Яичницу с салом, – внес свою лепту Орлов.
Офицеры веселились вовсю, однако корчмаря это ничуть не задело. Какая может быть кошерность, если речь идет о деньгах? Не самого же заставляют все это есть, следовательно, невелика разница, что приготовить благородным господам.
Помимо гусар в корчме находились лишь две крохотные компании, судя по одежде – мелких торговцев или наемных работников. Понятно, особой прибыли от них ожидать не приходилось. Уже не говоря о том, что свинину в том или ином виде заказывали многие.
