«Никогда» — какое беспредельное слово. Под стать вечности…
Часть вторая
Неугасимая звезда
Глава 1
Погода портилась буквально на глазах. Ветер гонял по небу темные вечерние тучи, несущие с собой первые признаки надвигающейся ночной свежести. Я тыльной стороной ладони разогнала палые листья, ковром устилающие черную лужу, и обрызгала себя холодной водой, стремясь прогнать лихорадочный жар, снедающий меня изнутри. Вокруг стелились густые пряди тумана, цепляясь за пожелтевшие папоротники. Резкие порывы ветра шевелили высокие макушки деревьев, но подлесок стоял тихий и сонный, далекий от небесного волнения. Ночь обещала выдаться пасмурной и прохладной, но дождь, скорее всего, не пойдет. Хотелось бы надеяться…
Я кое-как продралась сквозь колючие заросли дикого шиповника, осторожно приподняла ветви бузины, пригнулась и неожиданно вышла на поляну идеально круглой формы. В шелковистой траве виднелись белые звездочки ромашек и крупные, налитые сладким соком ягоды земляники, грузно свисающие с хрупких стебельков. Нет сомнений, это место — творение рук человеческих, а вернее эльфийских. С десяток беломраморных плит, вкопанных в зеленый дерн, подсказали мне, что я попала на местное кладбище, и поэтому я поспешно отошла в сторону, опасаясь наступить на могилы и нарушить покой усопших. В центре поляны возвышалась грубо обтесанная глыба черного гранита, по поверхности которой змеилось несколько строк. Я напрягла зрение и прочитала:
«Неназываемые подняли головы, посмотрели на эльфов, и молчание снизошло на них. И тогда творцы сказали: „Когда любовь поманит, следуйте ей. Хотя ее пути неисповедимы. А когда ее крылья обнимут вас, не сопротивляйтесь ей, хотя меч, спрятанный в крыльях, может поразить вас. А когда она говорит с вами, верьте ей, хотя ее голос может уничтожить ваши мечты, как северный ветер уничтожает сады, превращая их в пустыню. Все это сделает с вами любовь, чтобы вы могли узнать секреты своего сердца и в этом знании стать частицей самого сердца жизни. Но помните, любовь не дает ничего, кроме самой себя. Любовь не обладает ничем, но и ею нельзя обладать, ведь любовь самодостаточна…“».
Я задумчиво стояла по колено в траве, потрясенная этими простыми словами, открывшими мне смысл нашей жизни. Теперь я точно знала то, о чем ранее лишь интуитивно догадывалась: мы живем ради любви и посредством любви, без нее наше существование утрачивает цель, превращаясь в примитивное, бесполезное прозябание. Но эльфы забыли заветы Неназываемых, они отторгли любовь и поэтому обрекли себя на вымирание…
Неожиданно от одного из окружающих поляну деревьев отделилась фигура Лаллэдрина, прежде совершенно незаметная из-за зеленовато-бурого плаща, по цвету идеально сливающегося со стволом могучего платана. Учтиво обходя могилы, маг подошел ко мне и протянул небольшую серебряную фляжку на тонкой цепочке. Подчинившись его жесту, я приняла странное подношение и повесила себе на плечо:
— Что это?
— Жизнь Овэлейна, — почти беззвучно пояснил маг, и, лишь проследив за его губами, я распознала произнесенную им фразу. Первым моим желанием, интуитивным и неосознанным, стала острая потребность скинуть этот страшный дар, неожиданно обжегший плечо. Но чародей сердито взмахнул рукой, порицая мою импульсивность.
— Это жизнь Овэлейна, — уже намного громче повторил он. — Прими ее. Когда-нибудь она тебе пригодится. Прошу — прими, ибо оруженосец твоего деда очень этого хотел.
— И что я должна с ней делать? — беспокойно поеживаясь, поинтересовалась я.
— Поймешь, когда придет час! — убеждающим тоном заверил Лаллэдрин. — Иногда людям, совершившим нечто полезное во благо других, выпадает возможность продлить или вообще спасти свою жизнь в том случае, если кто-то очень их любящий пожертвует собой ради них. И это ты тоже поймешь. Со временем…
Я плаксиво сморщилась, уже не осмеливаясь протестовать. М-да, время и правда нас не лечит, а учит. Учит мириться с неизбежным.
— Значит, ты выполнила мои указания! — почти радостно констатировал маг, довольный проявленным смирением. — Роща впустила тебя, и ты вышла на эту поляну.
— Да, вскоре после того как вы с Овэлейном углубились в чащобу, — подтвердила я. — Теперь я понимаю почему… — В моем голосе прозвучала мрачная скорбь. — Не предполагала, что стану чародейкой столь несоизмеримо высокой ценой.
— Мы всегда платим за свои достижения, — безрадостно усмехнулся Лаллэдрин, развязывая принесенный мешок. — Так или иначе. Ту или иную цену. Все ушедшие и похороненные здесь маги заплатили свою цену и умерли, истощенные долгой дорогой из Блентайра…
— А Эврелика, Арцисс, Адсхорн? — удивленно спросила я, наблюдая за его малопонятными манипуляциями.
— А разве они стали исключением? — протестующе приподнял брови маг. — Даже твои родители были вынуждены заплатить за свой выбор. И чем ценнее приз, за который мы бьемся, тем дороже он стоит.
— Вы все верите в закон расплаты? — предположила я, поудобнее перехватывая увесистую связку свечей, переданную мне чародеем.
— А как появляется вера? — спросил Лаллэдрин так серьезно, словно экзаменовал меня.
Но поскольку я молчала, он наставительно улыбнулся и продолжил:
— Вера и расплата связаны. Верят те, кто умеет сомневаться и чьи сомнения неразрешимы. Не умеющие разрешать свои сомнения начинают верить. Звери не умеют сомневаться, поэтому и верить им незачем. А мы частенько возводим свои сомнения в абсолют, веру превращаем в фанатизм и поэтому утрачиваем непосредственность. Мы слепы, примитивны и консервативны. Мы разучились мечтать и летать. За это и платим.
— Ерунда все это! — скептически рассмеялась я, не соглашаясь с его доводами. — Ересь какая-то. Мы возводим в абсолют не свои страхи и сомнения, а свою любовь. Любовь с большой буквы, всеобъемлющую и неизъяснимую. Но наша любовь предельна, а любовь творцов не имеет границ и вмещает в себя всю любовь мира. И сама их сущность — это любовь. А за любовь нельзя заплатить, ибо она всегда бескорыстна.
— И творцы велели нам возлюбить любовь? — не поверил Лаллэдрин, прекращая свою возню, настолько его поразили мои слова. — Не платить, а просто любить?
— Да! — убежденно кивнула я. — Возлюбить ближнего и дальнего своего, возлюбить даже врагов, ибо только на этом пути мы обретем истину и поймем самих себя. Так написано на камне.
— Ерунда! — возмутился маг, невольно повторив мое недавнее восклицание. — Там ничего не сказано о любви к врагам!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
