– Конечно, товарищ Сталин, – тут же согласился нарком. – Все, что я хочу сказать, сводится к следующему: обычная диверсионная группа может в данной ситуации оказаться бессильна. Отдельные попытки проникнуть в зону полевой ставки Гитлера под Винницей предпринимаются нами с конца апреля этого года, и еще ни разу они не увенчались успехом. Последней неудачной операцией была попытка майора Кошкина использовать партизанский отряд Тараса Петренко для атаки на аэродром «Вервольфа». Отряд был уничтожен, Петренко казнен фашистами, майор Кошкин пропал без вести. Это говорит о том, что привычные нам методы для решения такой сложной задачи, скорее всего, не сработают.
Хозяин прищурившись смотрел на него своими желтыми тигриными глазами.
– Ваши предложения, товарищ Берия.
– В целом я согласен с товарищем Абакумовым, – нарком бросил быстрый взгляд на Виктора, – но хочу внести существенное дополнение. Специальную группу следует сформировать не просто из хорошо обученных диверсантов, а из бойцов с особыми способностями.
Он снял пенсне и быстро протер стекла мягкой фланелевой тряпочкой.
– В институте доктора Гронского специально изучают так называемых уникумов – людей, умеющих передвигать предметы силой мысли, зажигать взглядом огонь, владеющих даром гипноза и тому подобное. К сожалению, уникумы, которых изучают специалисты Гронского, не подходят для выполнения диверсионных заданий в тылу врага – это гражданские лица, не имеющие никакой специальной подготовки, к тому же по большей части довольно пожилые.
Абакумов согласно кивнул – последнее время, как хорошо было известно Берия, он зачастил в Лесной Дом.
– Я предлагаю отыскать людей с особыми и уникальными способностями среди солдат и офицеров Красной Армии и военно-технического персонала, – раздельно проговорил Берия. – Я считаю, что среди миллионов советских воинов наверняка найдется пять-десять человек, обладающих такими дарованиями.
В тигриных глазах Хозяина вспыхнули огоньки, и Берия понял, что его план сработал.
– Для поиска таких бойцов я предложил бы использовать систему Особых отделов, которой руководит товарищ Абакумов, – продолжал он, тепло улыбнувшись Виктору. – Особые отделы получают информацию в буквальном смысле слова со всей страны. Необходимо лишь подготовить подробную инструкцию, которая облегчила бы задачу уполномоченным Особых отделов, дала бы им четкое представление о том, кого им нужно искать.
– Что скажете на это, товарищ Абакумов? – трубка Хозяина нацелилась в грудь начальника Управления Особых отделов. – Как оцениваете предложение товарища Берия?
– Интересное предложение, товарищ Сталин. Неожиданное. Надо, конечно, как следует все обдумать…
– Нет времени, – оборвал его Сталин. – Пока будем думать, немцы обскачут нас по всем статьям. Они и так уже получили гигантскую фору, а вы собираетесь облегчить им жизнь? Предложение товарища Берия – дельное. Составьте инструкцию и разошлите ее по всем фронтам, тыловым и учебным частям. Чем скорее мы получим сведения о том, есть ли у нас подобные… вундеркинды, тем оперативнее сможем приступить к решению главной задачи. Есть возражения?
– Никак нет, товарищ Сталин, – бодро отозвался Абакумов. «Чему он радуется? – удивился Берия. – Или еще не понял, что уже не играет первую скрипку в этом концерте?»
– Хорошо. В таком случае, на вас – информационное обеспечение и отбор участников группы. Общее руководство операцией – ваша забота, товарищ Берия.
Выходили из кабинета Хозяина молча. Абакумов старался не смотреть на своего шефа. Когда миновали приемную Поскребышева, Берия сам взял его за пуговицу кителя, и негромко проговорил, глядя на рослого Абакумова снизу вверх:
– Виктор, ты не понимаешь, как тебе повезло. Тебе доверили сформировать специальную группу для работы в тылу противника, а ведь это вотчина Меркулова. Не обижайся, что я немного поправил тебя, в одиночку ты бы не справился. Руководство такой операцией требует специального опыта, которого у тебя пока нет. Я знаю, ты рассчитывал на помощь Фитина, но он завязан на Всеволода, а Всеволод отныне тебе не друг. Без меня ты пока не сможешь провести операцию такого уровня. Так что пойми и прими ситуацию такой, как она есть.
– Есть принять ситуацию такой, как она есть, товарищ народный комиссар внутренних дел, – ответил Абакумов глухо, и по тому, как официально он произнес эти слова, Берия понял – Виктор обижен по-настоящему. И не просто обижен – взбешен тем, что у него из-под носа увели разрабатывавшуюся им операцию, лишили его шанса продемонстрировать Хозяину свою незаменимость. И, конечно, никогда этого унижения не забудет.
… Поэтому, когда Абакумову удалось в рекордно короткий срок обнаружить двоих кандидатов в «уникумы» – неуязвимого старшину Теркина и владеющую чудесным даром исцеления медсестру Серебрякову – Берия почувствовал, что пришла его пора сделать очередной ход. В группу необходимо было включить своего человека, и нарком вспомнил о Вольфе Мессинге, который вел в разведшколе НКВД занятия с наиболее одаренными курсантами. Конечно, сам Мессинг в диверсанты не годился, но найти подходящего кандидата среди его учеников казалось делом несложным. Единственная проблема заключалась в том, что поиск и отбор членов группы был прерогативой Абакумова, а Берия не хотел демонстративно унижать своего заместителя еще раз. Зачем своими руками выращивать врага из вчерашнего друга? Он позвонил Виктору рано утром (тот, как хорошо знал Берия, был совой, с утра соображал туго) и, изображая озабоченность, сказал:
– Слушай, мне тут вот что пришло в голову… Хорошо бы в группу включить гипнотизера.
– Гипнотизера? – повторил не проснувшийся еще Абакумов.
– Да. Помнишь, я рассказывал тебе о Мессинге? Так вот, я подумал – давай-ка возьмем кого-нибудь из его курсантов. Надо только посмотреть, кто из них на что способен.
– Замечательная идея, – неуверенно проговорил Абакумов. – Я распоряжусь…
– Кто у тебя вундеркиндов искал? – перебил его Берия. – Ну, порученец твой…
– Сашка Шибанов.
– Вот-вот, Шибанов. Пришли его ко мне сегодня, мы с ним навестим товарища Мессинга. Мне тоже интересно взглянуть, чему там учит наших разведчиков артист оригинального жанра…
Мессинг порывисто поднялся навстречу наркому – невысокий, лысоватый брюнет с большим еврейским носом и пронзительными черными глазами. Берия улыбнулся доброй, чуть смущенной улыбкой, которую он приберегал для общения с пионерами или творческой интеллигенцией, но в глаза Мессингу заглядывать не стал, смотрел в сторону.
– Вам, наверное, уже объяснили цель моего визита, Вольф Григорьевич?
