Почувствовав, что ее руки скользнули вдоль его спины, он с облегчением улыбнулся, но на всякий случай крикнул сквозь рев ветра:
– Сэм, ты проснулась?
– Да! – крикнула Саманта в ответ.
– Мы не можем ехать. Гнать собак бесполезно. В буран они не смогут найти дорогу. Я заблудился, Сэм.
– Заблудился? – вырвалось у нее.
Джоул наклонился и посмотрел ей в глаза.
– Не то чтобы заблудился, – ответил он, – на самом деле я знаю, что мы находимся на том же притоке. Просто не совсем представляю, как добраться до реки. Думаю, нам не нужно идти дальше.
– Но если мы останемся здесь, то замерзнем, – возразила Саманта.
Он велел ей застегнуть парку и, пока застегивал свою, изложил свой план. Они построят убежище из снега, сухих веток и лапника, как это делают эскимосы. Загородившись нартами от ветра, подождут, пока утихнет буран. А завтра, с восходом солнца, непременно найдут дорогу на Пятнадцатый верхний.
После нескольких часов езды в нартах у Саманты ныли ноги, но она помогала Джоулу собирать «строительный материал». Она постоянно держала в поле зрения темную тень нарт, чтобы не уйти слишком далеко. Когда сооружение было готово, она забрала из нарт их скудные припасы и одеяла.
Саманта просунула пакеты с пищей в отверстие достаточно высокого убежища и сама залезла внутрь. Расстелила одеяла, оставив место для ямки, которую Джоул выдолбил в вечной мерзлоте и выложил камнями. По-видимому, он собирался развести костер.
Джоул последовал за ней и подтянул нарты, чтобы загородить отверстие снаружи.
– А как же собаки? – заволновалась Саманта.
– Они предпочитают оставаться там, – ответил он с тяжелым вздохом. – Шерсть защищает их от ветра. Я проведаю их, прежде чем мы ляжем спать. А сейчас надо добыть хоть немного тепла.
Саманта опасалась, что пламя растопит крышу их снежного дома, но вспыхнувший огонь быстро превратился в тлеющие угли. Слабое тепло не проникало через тяжелые одежды, но все же защищало от жестокого ветра.
– Ты что-то сказал? – Она в недоумении подняла глаза, услышав веселый голос Джоула.
Он засмеялся, чем еще больше удивил ее.
– Я сказал, что, к стыду своему, из-за этого проклятого бурана мы упустили и лопату, и твой кекс. Когда ты вынимала его из печи, он благоухал. – Джоул откинул капюшон и, скрестив на коленях руки, улыбнулся.
– Тебе нравится все, что бы я ни приготовила, – сказала Саманта, полагая, что он хочет отвлечь ее шутками. Она всегда будет зависеть от него. Джоул просто обречен успокаивать ее и утешать.
– Мне вообще нравится все, что ты делаешь, Сэм.
Ее потрясло желание, светившееся в его глазах. Однако за пределами их убежища бушует стихия, и главное – выжить.
– Сейчас не время для подобных разговоров. – Голос ее дрогнул.
– Любовь моя, не паникуй, – прошептал он, приподняв ее голову. – Любовь моя, – повторил он с озорной улыбкой, – ты только вслушайся, как дивно это звучит! Нет худа без добра. Благодаря этому бурану мы сейчас одни, Сэм.
– И за этими снежными стенами ниже минус сорока пяти, – улыбнулась Саманта, отведя упавшую ему на глаза непокорную прядь. – По-моему, вы сошли с ума, Джоул Гилкрист.
– Да, я обезумел от жажды. Хочу, чтобы огонь твоей любви растопил весь снег вокруг нас. – Он наклонил голову, и Саманта его поцеловала. Никогда еще она так не хотела вкусить сочный плод их драгоценной любви, даже если им не суждено дожить до рассвета.
Она ласкали друг друга с таким неистовством, словно это была их последняя ночь. То взмывали в порыве страсти в заоблачные выси, то возвращались на грешную землю, но в следующее мгновение снова парили в лазоревых облаках, и казалось, не будет конца этому блаженству. Завтра с восходом солнца они двинутся в путь. Но сегодня у них впереди ночь волшебства.
Глава 17
– Джоул, как быть? Я не хочу причинять Кевину боль.
– Мы должны сказать ему правду. Давно надо было это сделать.
После гонок, едва не закончившихся катастрофой, прошло несколько недель. Саманта надеялась, что Кевин, наконец, все поймет и примирится с реальностью.
На следующее утро после бурана, когда они с Джоулом возвращались на Шестнадцатый верхний, он бежал по берегу с неподдельной тревогой в глазах. Саманта пыталась успокоить его, пока Джоул, грациозно раскланиваясь, отвечал на шутки друзей.
В последующие несколько дней Кевин буквально не отходил от нее, настаивая, чтобы она больше отдыхала. Джоул никак не мог заставить его вернуться к работе.
Кевин то и дело норовил поцеловать Саманту, прикоснуться к ней. Саманте стоило немалых усилий держать его на расстоянии, при этом оставаясь вежливой. Но то, что случилось час назад, побудило Саманту обратиться к Джоулу.
Отправившись в пристройку и наклонившись к мешку с мукой, Саманта вдруг ощутила, что кто-то заключил ее в объятия.
– Отпустите меня! – испуганно вскрикнула Саманта, увидев Кевина, и уже более спокойно добавила: – Мне нужно испечь хлеб на завтра.
Кевин еще крепче прижал ее к себе.
– Черт возьми, мне нет никакого дела до хлеба! Я хочу вас, Саманта.
– Я не могу…
Услышав сочувственные нотки в ее голосе, Кевин пришел в бешенство. Она жалеет его!
– Вы ведь никогда не полюбите меня? – зарычал он с перекошенным от ярости ртом.
– Кевин, я не умею притворяться. – Саманта положила ладони на его руки. – Неужели вы хотите, чтобы я вам лгала?
– Не лгала, а легла[6]! – резко сказал он. Когда она покраснела, Кевин мрачно засмеялся. – Вы все такая же маленькая девочка, как год назад, когда приехали в Доусон. Но, дорогая, мое долготерпение на исходе. Я тяжким трудом освоил чтение и письмо – в угоду вам. Пытался ухаживать за вами, говорил красивые слова и клялся жениться на вас, если именно это вам нужно. Но, Саманта, – процедил он сквозь зубы, встряхнув ее, – я не намерен больше ждать.
Ее лицо было пепельного цвета, когда он, наконец, отпустил ее и вышел из помещения, хлопнув дверью. В первую минуту Саманта не могла двинуться с места – словно окаменела. Но, придя в себя, решила пойти к Джоулу. Он единственный понимал двойственность ее положения.
Она застала его за починкой разболтавшейся доски на желобе.
– Ну, как я могу ему сказать? – спросила Саманта, когда Джоул опустил в карман молоток и встал. – Представь себя на его месте.
– Сэм, завтра же я с ним поговорю во время работы. На этот раз я его заставлю выслушать меня.
Саманта отвернулась и вздрогнула, пристально глядя на небо со вспыхивающими зарницами.
Бедный Кевин! Пусть лучше он не знает правды. Ни одна его мечта не осуществилась здесь, в Клондайке. Ни золота он не нашел, ни любви.
