— Мне кажется, — одобрительно кивнул я стражнику, решив, что пора подтолкнуть медлящего с ответом монаха, — ты принял правильное решение, майор.
— Я всего лишь лейтенант… — скромно опустил глаза пройдоха, крепко развеселив меня своей деловой хваткой.
— Полковник, — твердо подвел итог нашей краткой торговли Гийом, — я принимаю твое предложение. Возьми двоих из своих лейтенантов, и встаньте у двери, не нужно, чтобы лорды что-то заподозрили заранее.
Стражники, еще минуту назад бывшие рядовыми и не подозревавшие о возможности такого быстрого роста по службе, очень быстро осознали выгоду нового статуса и бросились рьяно исполнять приказы нового господина.
Вскоре спящие советники были аккуратно уложены в примыкающей к кабинету комнатке, где стояла узкая кровать и висела запасная одежда Гийома.
Воины наспех стерли с пола кровь и набросили на плечи привязанного к стулу Аркадена принесенный из спальни плащ, дабы вошедшие не сразу разобрались в происходящем. Впрочем, последние двое оказались самыми бездеятельными членами заговора, — видимо, потому главари и не взяли их с собой, отправляясь шантажировать консорта.
— Что будем делать дальше? — не столько спрашивал совета, сколько размышлял вслух Гийом, и я вполне мог его понять: трудно доверить решение даже собственной судьбы едва знакомому иностранцу.
А уж когда на кону стоят судьбы дочерей и доверившихся ему людей, тем более следует очень тщательно взвесить все шансы. Но на это нужно время, которого у нас уже нет. Гости, собравшиеся в залах, очень скоро заметят отсутствие Гийома и членов совета, начнут волноваться и строить предположения. К тому же среди них, несомненно, есть соучастники или единомышленники захваченных нами заговорщиков. И было бы крайне неразумно думать, что они не постараются предпринять какие-то действия, а уж предугадать исход этих поступков я не решился бы и за миллион квадратиков.
Поэтому я оставил на более спокойные времена всякие сантименты и уговоры. Раз уж я так неосмотрительно влез в это дело, то для его удачного завершения просто обязан сделать все, что в моих силах.
— Нужно срочно найти всех твоих людей и поставить посты возле покоев принцесс, девушки пусть пока остаются там, — объявил я твердо, — затем пусть Ганис осторожно созовет сюда стражников, достойных звания майора, и ты с ними побеседуешь. Ну а уж потом следует выпроводить из замка всех гостей, запереть ворота и объявить осадное положение.
— Тай, ты понимаешь, что это может привести к войне? Я вовсе не хочу, чтобы гибли мои сограждане.
— А я считаю, что, если мы поторопимся, никто и не погибнет, — не согласился я, — но давай поговорим чуть позднее? Все равно ты должен ответить мне на несколько вопросов.
Он думал еще целую нестерпимо долгую минуту, мрачно рассматривая меня из-под насупленных бровей, потом нехотя кивнул:
— Хорошо, командуй.
Вообще-то я предпочел бы, чтоб это делал он сам, однако, по всей видимости, у Гийома имеются какие-то собственные доводы или причины не принимать на себя официальное командование. Тем более он прекрасно понимал, что ничего особенно важного без его согласия я и сам не стану приказывать.
Ганис, внимательно следивший за этим разговором, правильно понял разрешение консорта и немедленно отправил свежеиспеченных лейтенантов его выполнять.
Первые желающие примкнуть к маленькой армии Гийома начали подходить уже через несколько минут, а через четверть часа почти все стражники, дежурившие во дворце, были на нашей стороне. Разумеется, я даже не предполагал, что все пройдет гладко, и ждал, где и когда удаче надоест потакать нашим задумкам.
И очень скоро убедился, что был прав, не поддавшись ощущению легкости, с какой нам удалось повернуть ход событий в свою пользу. Один из стражников на тихий вопрос, не хочет ли он присягнуть герцогу Антору, схватил «предателя» за руку и начал звать на помощь сослуживцев. К счастью, поблизости находились воины, уже перешедшие на сторону консорта, и они догадались быстро увести обоих подальше, объявив насторожившимся гостям, что все в порядке.
Мы с Гийомом в этот момент уже покинули его кабинет и осторожно продвигались в направлении пиршественного зала, возле которого гуляли проголодавшиеся гости. Казалось, были предусмотрены все возможные повороты событий, сообразительный Ганис лично расставлял посты, а охранники герцога уже перекрыли все проходы к покоям принцесс. Но тягостное ощущение чего-то упущенного, недоделанного заставляло меня вновь и вновь перебирать в памяти события последних дней, словно я надеялся найти в них основания для собственных сомнений.
— Господин учитель, а что с ним делать-то? — Попавшиеся на пути стражники, ведущие связанного собрата, выглядели немного смущенными, видимо, уж очень им была неприятна мысль, что его могут наказать.
Вот только и я отлично понимал, что наказывать его не за что. Парень честно исполнил свой долг, так, как он его понимал, и это заслуживает только похвалы.
— Заберите оружие и посадите под замок, да не забудьте потом отпустить, как гостей выпроводим. Пусть тоже идет, куда хочет, сами же понимаете, что он ни в чем не виноват.
Повеселевшие стражники поволокли своего незадачливого приятеля куда-то в сторону подвалов, а мы свернули к парадным залам. Вот теперь, на мой взгляд, предстояло самое трудное — выпроводить всех гостей невредимыми за калитку и не допустить никаких провокаций или несчастных случайностей.
В наполненный встревоженными гостями зал я осторожно скользнул через арку между колонн, поддерживающих галерею второго этажа. На пару секунд замер, присматриваясь к публике и пытаясь угадать, преподнесет кто-либо из них неприятный сюрприз или дело обойдется миром.
Не обошлось. Едва Антор вступил в зал через центральный проем, в самой гуще гостей произошло нечто непонятное. Две оживленно болтавшие немолодые дамы вдруг словно приклеились к стоявшему между ними лорду и начали странную возню, сопровождаемую возмущенными шепотками.
— Не расточайте зря красноречие, господин монах, — властно прикрикнул на Гийома затеявший эту неразбериху лорд, — все равно я вам не поверю, пока не увижу лорда ре Жегриза.
— Борсайд, отпустите дам, давайте поговорим как благородные люди…
— Дамы, — перебил речь консорта гнусной ухмылкой тот, кого назвали Борсайдом, — сейчас я вас отпущу, но если вы попытаетесь уйти, брошу на пол этот флакон.
С моего места не видно, чем он там угрожает, мне вообще из-за высоких причесок и пышных кружевных воротников почти ничего не было видно, но, судя по тому, как смолкли и боязливо отхлынули от шантажиста гости, в его руках находилось нечто поистине опасное.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
