Она лежала, все еще не открывая глаз, а Найджел осторожно убрал волосы с ее лица. Кассандра боялась встретиться с ним взглядом. Что она увидит в его глазах – ликование, насмешку, нежность? Зачем это знать? Если она посмотрит ему в лицо, то придется что-то сказать или по крайней мере подумать. А ей не хотелось думать. Не хотелось признаваться себе, что похоть возобладала над разумом. А то, что чувствовала Кассандра, иначе и не назовешь: сводящее с ума желание лежать с ним обнаженной, чувствовать руки Найджела на своем теле и ту твердую, длинную часть его внутри себя, которая толкается в нее, доводя до экстаза.
Нет, она не станет думать о том, что, возможно, увидит в глазах Найджела именно нежность. Ей не нужна его нежность.
Внезапно он перестал гладить ее лицо, и Кассандра уже не чувствовала рядом тепло его тела. Она осторожно приоткрыла глаза и увидела, что Найджел поднялся и пошел к берегу.
«Он отлично сложен, – неохотно признала она, разглядывая его. – Мускулистый, стройный. Шрамы от кнута покрывают спину сверху донизу». Ей стало не по себе: она вдруг представила, как кнут со свистом рассекает плоть, услышала его стон. Кассандра поспешно опустила глаза – она не переносила жестокости. И хотя больше не любила его так, как раньше (сегодня была не любовь, а только похоть), ей все равно стало больно от того, что Найджел испытал страдания.
Взгляд Кассандры невольно задержался на его правой лодыжке. Там краснел ровный шрам шириной несколько дюймов. Она нахмурилась. Что бы это значило?
Кассандра открыла было рот, чтобы спросить его об этом, но передумала. Он все равно ничего не скажет. Да и вряд ли ей надо знать ответ. Голова у Кассандры закружилась. Нет, ей незачем выяснять правду. Она снова перевела взгляд от шрама на ноге к рубцам на спине.
И тут ее обуял настоящий страх.
Кассандра вскочила и быстро оделась. Руки ее тряслись. Должно быть, Найджел услышал, что она встала, но не повернулся. Сунув ноги в туфли, Кассандра помедлила мгновение, потом проворно подхватила мокрую сорочку и шляпку и закусила губу. Он по-прежнему стоял к ней спиной, не оборачиваясь, и смотрел на гладь водоема и водопад.
Она бросилась прочь. Быстро взбираясь по узкой каменистой тропинке, Кассандра ни разу не остановилась, чтобы перевести дух. И только очутившись на вершине холма, взглянула вниз, но Найджела уже не было видно.
«Кто он?» – стучало в ее голове, пока Кассандра бежала по лужайке к дому.
Кто же этот незнакомец, за которого она вышла замуж?
Глава 17
– Стало быть, ты разыскал ее? – Уильям Стаббс укоризненно щелкнул языком при виде мокрых панталон хозяина. Заметив грязные пятна на кафтане и камзоле Найджела, Уилл мрачно нахмурился. – Я бы на твоем месте, Найдж, медаль бы давал тому, кто у тебя в камердинерах служит. Как прикажешь мне теперь все это отчищать?
– Я плавал, – сказал Найджел в свое оправдание.
– Да еще и верхом покатался, – добавил Уильям, чистя щеткой его камзол. – И не думай, что я имею в виду твою поездку с этим Кобургом. Ты, надеюсь, хоть разрешения-то спросил у нее, прежде чем юбки ей задрать? Отвечай, да смотри не увиливай – со стариной Стаббсом шутки плохи. Я ведь понял, что после брачной ночи тебе ни разу не перепало. Я да ее горничная – от нас ничего не укроется. Я, само собой, не берусь осуждать малышку. Ты, часом, не изнасиловал ее, Найдж? Если так, то я сейчас с тобой по-свойски расправлюсь – получишь у меня по носу, будь уверен.
– Ты, как я вижу, взял на себя роль сторожевого пса ее сиятельства? – заметил Найджел скучающим тоном и надел чистую сорочку, не дожидаясь помощи Уилла. – Я, конечно, не могу запретить тебе узнать это, что называется, из первых рук. Но если осмелишься на подобную дерзость, то я, выражаясь твоим же языком, крепко съезжу тебе по носу, чтобы ты не совал его куда не следует.
– Ну это мы еще посмотрим, – проворчал Уилл. – И что, ты все уладил? Малышка снова счастлива? Надеюсь, она не даст тебе позабыть, что ты у нее по гроб жизни в долгу? Я только о том молюсь, чтобы она с тобой помирилась, хотя ты того и не заслуживаешь. Ты ведь парень что надо – красавчик, слов нет. Да и всегда был хорош – особливо когда откормился немного после возвращения. И то сказать, все мы там были кожа да кости. Помнишь старину Леддера? Худющий, как скелет.
– А за жизнь цеплялся крепко, – промолвил Найджел. – Отвечая на твой вопрос, Уилл, замечу, что по-прежнему не теряю надежды. Но должен тебя разочаровать, мой друг: я не намерен обсуждать мою личную жизнь даже с тобой. Ну а что ты сам решил? Помнится, пару лет назад ты клялся всеми святыми, что если снова окажешься в Лондоне, то больше оттуда никуда не поедешь. Теперь, когда моя жизнь как-то устроилась, ты, наверное, вернешься в город?
– Хочешь поскорее отделаться от меня?
– Нет, что ты! – заверил его Найджел. – Но тебе здесь тоскливо. Я ведь замечаю, что ты все чаще пропадаешь в деревенском трактире. Однажды вечером даже не вернулся ночевать, а значит, не помог мне раздеться.
– Помню-помню! Я помогал миссис Доркинс перетаскивать бочки с элем.
– Миссис Доркинс? – Найджел сдвинул брови, потом расхохотался:
– Да ты никак ухаживаешь за ней, Уилл?
– Она трактирщица, – пояснил Уильям. – Вдова. Остра на язык, нрава крутого, пышногрудая, пышнотелая бабенка. Похожа на ту, с которой я переспал, когда мне было тринадцать лет от роду. Шлюха порядочная.
– И ты помогал бедной вдове таскать бочки?.. – Найджел снова рассмеялся. – Черт возьми, ты и в самом деле решил приударить за ней? Держу пари – уже воображаешь себя деревенским трактирщиком?
– Поначалу она приняла меня за бродягу и разбойника, – усмехнулся Уильям, – и осыпала такой отборной бранью, что и последней потаскушке не снилось. А узнав, что я служу в доме, огрела меня пивной кружкой по голове и заорала, что, мол, всем расскажет, кто я такой, и меня вздернут за бродяжничество и воровство! Но я-то и сам ругаться умею ничуть не хуже, а даже и получше. Уж мы с ней поругались всласть, а потом я сказал ей, что служу у тебя.
– Боже правый, какое трогательное ухаживание! – съязвил Найджел. – Так ты в самом деле хочешь стать трактирщиком? Неужели мне придется лишиться лучшего слуги, да к тому же и на редкость дерзкого, чего уж греха таить?
– Да, у нее под юбками найдется чем поживиться, – заявил Уильям, держа камзол на вытянутых руках и хмуро разглядывая пятна, так и не исчезнувшие после чистки. – Сказать по правде, я еще не проверял, Найдж. Когда миссис Доркинс увидела, что силы у меня хоть отбавляй, я для нее стал чем-то вроде тех машин, которые десять работников заменяют. Ну и пошла подлизываться: мистер Стаббс – то да мистер Стаббс – это. Думает, Уилл Стаббс будет плясать под ее дудку, коли она сделает из него второго мистера Доркинса – а может, таких мистеров у нее уже с десяток перебывало. Да она любого нормального парня до смерти заездит – что своим языком болтливым, что своими юбками необъятными.
