Кассандра опустила глаза:
– Кого он обманул? Я имею в виду игру в карты. Кто стал жертвой его мошенничества?
Она знала ответ. Молчание Робина только подтверждало ее догадки. Его слова прозвучали для нее как удар грома:
– Уортинга. Твоего отца, Касс.
У Кассандры вырвался стон: она вспомнила, как Найджел вынырнул прямо перед ней, когда они вместе плавали в водоеме, как она рассмеялась от неожиданности. Как она была счастлива! Как хотела быть вместе с ним – что она чувствовала влечение, нельзя отрицать. И все это произошло пару часов назад.
– А в прошлом году? – спросила она. – Когда он играл с папой?
– Как я ни старался, мне не удалось найти подтверждение тому, что виконт жульничал, – ответил Робин. – Осмелюсь предположить, и тут не обошлось без мошенничества с его стороны. При этой игре, кроме Уортинга, не присутствовал ни один из тех джентльменов, которые были свидетелями их поединка восемь лет назад. И если кто и видел, что Роксли жульничает, то промолчал. Вместе с виконтом там было полдюжины негодяев, которых и джентльменами-то не назовешь. Думаю, именно поэтому все и не желают говорить на эту тему.
– Держу пари, мистер Стаббс тоже был там, – пробормотала Кассандра.
– Что ты сказала?
– Ничего. Итак, меня обманом лишили поместья и свободы. – Она до сих пор остро помнила, как он вошел в нее – твердый, длинный, гладкий, – как оседлала Найджела, повинуясь его просьбе. Ее тело не забыло ни его ласк, ни трепета наслаждения.
– Если бы только нам удалось раздобыть доказательства того, что виконт играл нечестно, Касс, на этот раз его бы непременно повесили.
Кассандра вздрогнула.
– Я вернусь в Лондон и допрошу всех очевидцев одного за другим, пока не найдется хотя бы один, кто не побоится сказать правду в магистрате. Я освобожу тебя, Касс. И Кедлстон снова будет принадлежать тебе. Но сейчас мне страшно – ведь тебе предстоит жить с ним!
Она нервно сглотнула.
– Поедем со мной в Уиллоу-Холл, – предложил Робин. – Сегодня, сейчас. У отчима тебе ничто не угрожает.
– Я его жена, Роб. Его собственность. Он приедет и заберет меня, и никто не вправе ему помешать.
– Тогда я убью его, – со спокойной решимостью заявил Робин.
– Нет. – Кассандра покачала головой. – Ты выполнил то, о чем я тебя просила, Роб, и я благодарна тебе от всего сердца. Я знаю, для тебя это было нелегко. Но я не хочу, чтобы ты продолжал поиски свидетелей. Ни ты, ни дядя Сайрус. Остальное – мое личное дело. Он мой муж. Я сама решу, как мне поступать.
– Но как? Ты ведь женщина, Касс. Тебе нужен мужчина, защитник!
– У меня уже есть один защитник. – Она горько усмехнулась. – Ступай к Пейшенс, Роб. Скажи ей, что привез письмо, которое просили вручить мне лично. Какое-нибудь свадебное поздравление. Придумай что-нибудь. Будь весел. Радуйся возможности погостить здесь еще несколько дней. Приезжай сегодня на вечеринку, которую устраивают в деревне. Непременно потанцуй с Пейшенс. Она будет просто счастлива! Но никому ни слова о том, что ты мне поведал. Он мой муж. Никто не должен узнать, что я замужем за вором, осужденным на каторжные работы и отбывшем семь лет наказания. – Все поплыло у нее перед глазами, но Кассандра овладела собой: нельзя, чтобы Робин жалел ее.
– Я боюсь за тебя, – повторил он.
– Не бойся. Он не сделает мне ничего дурного, Роб. Я его главный приз, его победа, венец его замыслов. Если я рожу ему сына, будущего графа Уортинга, это будет его окончательный триумф. А до этого я должна быть в добром здравии. Так что не беспокойся – я в безопасности.
Робин мрачно взглянул на нее.
– Иди же, – сказала Кассандра. – Отыщи Пейшенс. Извинись за меня перед ней. Скажи, что я ни на минуту не могу расстаться со своим дорогим Найджелом. Она поверит тебе. Пейшенс обожает его – почти так же, как тебя. Ступай.
Бросив на нее прощальный взгляд, Робин молча пошел к дому.
Кассандра ощутила странное спокойствие, безразличие. Она боялась возвращения Робина. Но он не сказал ей ничего нового – обо всем этом Кассандра догадывалась и сама, кроме разве что каторги. Об этом она подумала только час или два назад, заметив шрам у него на ноге.
Найджел, должно быть, втайне смеялся над ней, когда удовлетворял свои плотские желания, а она задыхалась от страсти и наслаждения.
О, как она его ненавидит!
Ее просто мутит от ненависти.
Кассандра медленно, но решительно направилась вверх по склону холма к липовой аллее.
Глава 18
«Моя жена сегодня прелестна, как никогда!» – восхищенно отметил про себя Найджел. Они собирались на вечеринку, которая устраивалась в верхних комнатах деревенской гостиницы. Хотя это был не официальный бал, как в день рождения Кассандры, а всего лишь деревенский праздник, на ней было платье бледно-голубых тонов с огромным кринолином. Волосы ее были завиты и напудрены. Возле рта Кассандра приклеила мушку – в том же месте, что и в день рождения.
Словом, вся она лучилась и сияла, жизнерадостная и довольная.
Найджел сел напротив жены в карете, чтобы не помять ее юбки и свой праздничный камзол с серебряной вышивкой. Перед отъездом они пообедали с леди Беатрис. После свидания у водоема ему никак не удавалось остаться с Кассандрой наедине. И сейчас, глядя на жену в полумраке кареты, Найджел раздевал ее глазами и представлял обнаженной в свете солнечного дня. А вместо ее беспечно-веселого взгляда видел томный и страстный.
И все же при воспоминании о прошедшем дне ему становилось не по себе.
Кассандра почувствовала, что он смотрит на нее, и встретилась с ним взглядом.
– Ты была у себя в комнате? – спросил Найджел. – После обеда я не видел тебя.
– Да, – ответила она. – Я спала.
Ага, вот Кассандра и солгала! Это на нее не похоже: раньше она всегда говорила только чистую правду.
– Немудрено, – согласился Найджел. – Ты, наверное, очень устала: сначала подъем на скалу, потом плавание и.., обратный путь вверх по холму.
– Да, – обронила она.
– И вдобавок плотские утехи.
– Да. – Кассандра поспешно отвела взгляд, вновь прикрылась маской беззаботного веселья (это была именно маска, теперь Найджел это понял) и начала обмахиваться веером. – Ах как душно! А днем жара стояла просто невыносимая. Впрочем, не важно. Я все равно буду танцевать. Я не танцевала со дня своего совершеннолетия.
«Почему вернулся Барр-Хэмптон? Из-за Пейшенс? Вряд ли, – подумал Найджел. – Этот джентльмен не из породы романтиков».
– Хорошо, в таком случае будем танцевать, миледи. Первый танец за мной и по крайней мере еще один.
«Почему она стремглав понеслась в коттедж, едва получила записку Барр-Хэмптона? Почему ничего не сказала об этом мне? Почему солгала, а не призналась прямо, что была у тетушек?»
