надежда. Такой возможности она не предусмотрела. Опустившись рядом со мной на колени, она за секунды перешла от ненависти к покорности.
– Брандао изменился, все придет в норму, – тихо произнесла Жанета. – Он рассказал мне правду, теперь все встало на свои места, у него была несчастная жизнь. Все, через что он прошел с бабушкой и матерью, может потрясти кого угодно, но… теперь все по-другому. Он собирается стать отцом. Отцом! Он новый человек! Вы должны мне поверить!
– Новый человек? – Я хмыкнула. – Детские травмы – не оправдание для убийств, Жанета. В будущем этот «новый человек» станет оскорблять своего ребенка, мучить этого беспомощного малыша! Вы этого хотите?
Она выпрямилась и гордо заявила:
– Брандао никогда так не поступит со своей кровью! Вы глупы, вы не понимаете! Он будет предан своему сыну так же, как и своей бабушке. Брандао полюбит сына!
– Вы действительно думаете, что эта чушь – правда?
– Да, это правда! – Ее глаза широко распахнулись, щеки залились краской. – Вы думаете только о том, чтобы раскрыть еще одно дело, прославиться и получить медаль!
Человек – гнилая и эгоистичная тварь, он предпочтет столкнуться со знакомой проблемой, нежели с честью встретить неизвестность. Жанете не хватило смелости избавиться от своего преступного мужа, но достало решимости отдать ему на пытки меня. В своем безумном эгоцентризме эта женщина готова на все, чтобы сохранить свою вялую жизнь.
– Итак, Жанета, позвольте мне прояснить ситуацию… Отныне Брандао будет счастлив, когда ребенок ежечасно примется плакать, когда вы станете греть бутылочки и менять подгузники, ничего более не успевая. И ежемесячные расходы, разумеется, возрастут…
– Заткнитесь, черт побери!
– И во сколько еще жизней вы оцениваете свое счастье?
Она смотрела на меня, глотая слезы. Она не попалась на мою болтовню, и невыгодность моего положения лишь усиливалась. Жанета дотянулась до изголовья кровати, где лежал оставленный кухонный нож. Она вцепилась в него, дрожащими пальцами сжимая рукоять.
– Только в вашу жизнь, Вероника, – заявила она, поднося лезвие к моей шее. Поколебалась, вздыхая. Мне нужно набраться сил, чтобы продолжить спор. Одна неверная фраза – и я истеку кровью. Не шевеля ни единым мускулом, я защищалась как могла:
– Если вы это сделаете, мои коллеги немедленно ворвутся сюда.
Жанета размышляла несколько секунд, прежде чем отложить нож и ощупать все мое тело. Отыскала мобильник в кармане брюк и швырнула об стену. Глядя на свой телефон на полу, я изобразила загадочную улыбку Моны Лизы.
– Вы такая же убийца, как и ваш муж. Только более мелкая и некомпетентная. Прослушка не ограничивается мобильным телефоном, Жанета.
Она была потрясена моей уверенностью. Я покачала головой, привлекая ее внимание к своим серьгам. Если Жанета хоть на какое-то время поверит, что эти серьги – такие же, как и те, что я ей давала, у меня появится реальный план. Бедолага проследила за моим взглядом и наконец поняла намек: ничего не сказав, сняла их и стала внимательно рассматривать.
– В туалет! – быстро прошептала я, прежде чем она успеет слишком въедливо изучить обычные побрякушки. В испуге она побежала в ванную и избавилась от сережек, нажав на смыв. Жанета, потерянная, вернулась в спальню.
– А вот теперь давайте поговорим только вдвоем, – предложила я. – У нас мало времени. Очень скоро они войдут, и вы будете общаться с моим начальством.
– В вашем письме… – проговорила она, практически сдаваясь, – вы написали, что у вас есть окончательное решение… Что вы имели в виду?
Я подцепила ее на крючок, и теперь мне стоит быть осторожной, чтобы выбраться отсюда живой.
– Если вам хочется кого-то убить, убейте Брандао. Я помогу вам.
Предложение сработало как выстрел в грудь. Жанета взволнованно вышла из комнаты, и я впала в отчаяние, уверенная, что она звонит мужу и рассказывает, что натворила, и тот простит ее. Для нее сын был показателем неприкосновенности.
Через несколько минут она вернулась в спальню, стискивая ладонями уже порядком измятый фартук. Присела на кровать рядом со мной и тихонько всхлипнула:
– Если я убью его, то тоже окажусь в тюрьме, – почти неслышно проговорила она.
– Есть способ избавиться от него и остаться безнаказанной, – ответила я. – Мы будем действовать только вдвоем. Я найду стрихнин. Добавите немного в еду – и ваш кошмар закончится, вы сможете стать матерью, о чем всегда мечтали.
– Они узнают, что его отравили, и я окажусь за решеткой.
– У меня есть контакты в лаборатории судебной экспертизы. Коронер констатирует смерть по естественным причинам, никто никогда не узнает, Жанета, – убеждала я ее с уверенностью, которой до сих пор не испытывала. С этими видеосъемками Грегорио я смогу его шантажировать и получить фальшивый отчет о вскрытии. Решить одно дело с помощью другого, это да! Мастерский ход, мат.
– Но я буду знать, что убила отца своего ребенка! Вина, которую я буду чувствовать… Что мне делать с ней?
– Убрать в тот же ящик, в который сложили вину в том, что помогли убить такое количество женщин… Палома этого заслуживает. Жанета, вы же – не кровожадная волчица.
Она побледнела. Этим я подтвердила то, что действительно слышала об их побеге и зверском убийстве Паломы. Жанета вновь взяла нож, и я сдалась. Никакая полицейская команда не придет, никакого спасения свыше не будет: это мой конец.
К моему удивлению, она начала резать веревки, связывающие меня. Я энергично растерла запястья и лодыжки, восстанавливая кровообращение. Я хотела покончить с Жанетой и заявить о самообороне. Как восхитительно было бы избивать эту суку без остановки. Но я не знала, как стать такой же сукой. Кроме того, у меня сложился идеальный план.
Я встала с кровати и схватила мобильный: экран вверху покрылся трещинами, но пользоваться им, пока не куплю другой, вполне можно. Я сунула телефон в карман.
– Я принесу яд самое позднее завтра, – сказала я, прежде чем захлопнуть дверь спальни. Я уходила оттуда на трясущихся ногах. Стремительно уселась в машину и помчалась, пока адреналин еще разливался по моему телу. У меня сложилось впечатление, будто я встретилась с «Корсо» Брандао на первом же светофоре и вздохнула с облегчением. Вовремя же разобралась с Жанетой.
Дрожа, я вцепилась в телефон, разрываясь между тем, отправить сообщение Нельсону или Паулу. Лучше мужу. Написала, что уже еду домой, но вскоре он ответил, что у него возникли непредвиденные обстоятельства, он остается в Рио и вернется в Сан-Паулу завтра первым же рейсом. Отлично, не придется придумывать объяснения.
Я поехала прямиком в институт судебной медицины. С моим значком нетрудно было застать Грегорио на дежурстве, в типичной маленькой
