смертельный ужас. Оставшийся в одиночестве, кабанчик зарычал и последовал за своей удравшей армией. Вид у него был негодующий. Он убегал и одновременно возмущенно взлаивал, точно кричал: «Трусы! Это из-за вас мы проиграли сражение!»
Решив, что она напугала собак своим костылем, Наста гордо выпрямилась, но тут сверху упала тень. Над ней, раскинув крылья, проносилась крупная белая гиела и смотрела на псов тем задумчиво-цепким взглядом, который собаки почему-то очень хорошо понимают.
Если бы не наездник, гиела наверняка погналась бы за внуком питбуля и загрызла бы его. Однако человек, сидевший у гиелы на спине, не позволил ей этого. Он свистнул, круто развернул гиелу в воздухе и легко спрыгнул с ее спины на забор, а с забора уже на землю рядом с Настой.
Это был Гамов.
– Я спас тебе жизнь! – сказал он.
– Еще чего! Сама бы разобралась! Они бы об мой гипс зубы сломали! – ответила Наста. В первую секунду, увидев Гамова, она вспыхнула, а потом рассердилась и отвечала резко, не глядя на него.
Гамов улыбнулся. Ветер растрепал его волосы. Чтобы они не мешали, он резко откинул голову назад и волосы поднялись роскошной темной копной.
«Дожили, вдовы! – подумала Наста с грустью. – Лысая девушка и парень с темными кудрями!.. А ведь у меня, пожалуй, не хуже волосы были…»
Гамов продолжал неотрывно смотреть на нее. Взгляд его не был груб или насмешлив. Напротив, он смотрел с мягким восхищением, точно Наста была прекраснее всех на свете.
– Ты очень красивая! – сказал он.
Наста недоверчиво усмехнулась:
– Да? И что тебе больше нравится? Фонарь на скуле или царапина через всю физиономию?
– Фонарь мне совершенно не важен, – сказал Гамов.
– Так, значит, костыли? Сломай себе ногу, и я расскажу, где купить такие же! – пообещала Наста.
Гамов расхохотался.
– Тихо, кони! Команды ржать не было! – одернула его Наста.
– Прости! Ты сама не понимаешь, какое ты сокровище! – сказал Гамов.
– И какое же? – спросила Наста, не удерживаясь от желания узнать подробности.
– Есть красивые девушки, знающие о своей красоте. Я рад за них. Есть некрасивые девушки, изо всех сил старающиеся показаться красивыми. Тут вариант тяжелый. Честно говоря, я таких девушек боюсь. И, наконец, самый редкий, просто сказочный тип – это красивые девушки, считающие себя некрасивыми!
– И кто они? – спросила Наста не без интереса.
– Напрашиваешься на комплимент? – поинтересовался Гамов. – Это ты.
– Я?
– Зачем переспрашиваешь? Чтобы я повторил? И вообще, знаешь, за что я тебя люблю? Ты настоящая, без двойного дна! Когда тебе плохо – ты дерешься. Когда тебе весело – ржешь. Не помню случая, чтобы ты притворялась. Между нами нет гниющей недоговоренности и дурно пахнущих уловок! – сказал Гамов.
Наста мрачно смотрела на него.
– А чего ты и за мной ухлестываешь, и за Риной? Ты вообще совесть-то имеешь? – вдруг спросила она. Секунду назад этого вопроса у нее не было, сам вдруг как-то выскочил.
Гамов задумался. Похоже, он действительно пытался в этом разобраться.
– Не знаю, – сказал он. – Я ухаживаю иногда, да… но с Риной – тут другое. Это так, на досуге. Я рисуюсь, меня раздражает этот ее Сашка. Ну что она в нем нашла? Боксер с отбитыми мозгами… А ты…
Гамов протянул руку, чтобы бережно и быстро коснуться пальцами щеки Насты. Рука его двигалась медленно. Наста легко могла отстранить ее, но она не отстраняла и чего-то ждала.
Но он не коснулся. Между ними грозно мелькнула блестящая палка и ударила Гамова по руке.
– Не трогай ее, ведьмарь! Беги, Наста! – крикнул кто-то.
Гамов обернулся. Над его головой была занесена польская металлизированная швабра с желтым наклеенным ценником. В качестве дополнительного аксессуара к швабре прилагался Рузя. Еще пять минут назад он колебался, надо ли покупать швабру в хозяйственном – в конце концов, прямого заказа не было, – но теперь ему казалось, что этой покупкой руководили небеса.
– Убери, пока я не разозлился! – сказал Гамов, потирая ушибленную руку. – Я такие швабры знаю! Это просто пустотелая трубка.
Рузя с тревогой покосился на швабру.
– А вот и нет! – сказал он жалобно. – Не трубка! Очень хорошая швабра! На неделю всегда хватает. А если не пользоваться, то на три!
Наста, налегая на костыли, захромала к ШНыру.
– Потопали, вдовы! Сумку не забудь! – сказала она устало.
Наста шла по пыльной дороге, а за ней, точно неведомым космическим оружием прикрывая ее блестящей шваброй, следовал Рузя. Из супергероя он на глазах превращался в пингвинчика.
Гамов долго смотрел им вслед, потом свистом подозвал Аля.
– Идиотизм! – сказал он себе горько. – Какой идиотизм! И правда: чего я к ней лезу? Но ведь лезу же!
* * *
Гамов летел над Копытово, когда ему позвонил Дионисий Тигранович и немедленно потребовал к себе. Гамов сгоряча ответил Белдо, что он занят, но опомнился и развернул Аля к Москве. Глава магического форта, хотя и получил отказ, не волновался. Он неплохо знал Гамова и еще лучше знал, что, когда имеешь дело с человеком, нужно верить не словам, не искренне высказанным мыслям, не побуждениям даже, а только делам. Дела же Гамова старичка как руководителя форта вполне устраивали.
Аля Гамов оставил на крыше и спустился по пожарной лестнице, откуда уже обычным образом зашел в подъезд. Все защитные ловушки этого места были ему известны. На пороге квартиры его встретили Млада и Влада и провели к Дионисию Тиграновичу.
– Здравствуй, Евгеничка! Ты не представляешь, как я рад тебя видеть! А Младочка и Владочка – те просто говорят о тебе день и ночь!
Вороны охотно закивали.
– Я ночью говорю! – созналась Владочка.
– Нет, это я ночью! Я! Ты днем! – поправила Младочка.
– Не спорьте, девочки! Ах, какая чудная куртка! – сказал Дионисий Тигранович, пальчиками скользя по грудным пластинам комбинезона своего гостя.
– Это не куртка. Это защита! Можете выстрелить из шнеппера – выдержит, – не удержался Гамов.
– Зачем сразу из шнеппера? Я женщина мирная! Можно я ноготком царапну? – спросила Млада, нетерпеливо дуя на указательный палец, украшенный особенно ярким маникюром.
– Нельзя! – сказал Белдо. – Сгинь, змеища! Ты ногти не стрижешь! Он еще слишком молод, чтобы умирать!
– Евгеничка! – Старичок продолжал оглаживать гамовскую защиту, точно это была капризная кошка, которую требовалось задобрить. – Евгеничка! У меня к тебе дело! Я хочу, чтобы ты нашел одну девушку. Ее зовут Оля. Мы знаем, где она была вчера, но не знаем, где она сегодня. Ты должен убедить ее достать со дна реки одну штучку.
– Она что, водолаз? – удивился Гамов.
– Лучше водолаза! – сказал Белдо. – Поэтому искать ее тебе придется в воде или около воды.
