Вот фотография!
Гамов с интересом посмотрел на снимок. На нем был запечатлен сам Дионисий Тигранович, а с ним рядом – тоненькая девушка с пшеничными волосами.
– Небось Млада снимала! Я у нее всегда обезьяной получаюсь! Вот рот какой-то открытый!.. А Владочка – та меня всегда в хорошие моменты снимает! – Белдо, как видно, доводил сегодня Младу. Влада сияла и с торжеством поглядывала на соперницу.
– А если она не согласится? – спросил Гамов, стараясь запомнить девушку.
– Ты уж убеди ее как-нибудь. А если не согласится… – старичок засмущался, – ты намекни ей, что у нас в плену ее хороший знакомый. Вчера ночью его привезла Магда.
Влада с Младой украдкой переглянулись. Они еще не забыли, как ночью Дионисий Тигранович спрятался в шкаф и верещал, что его все предали, а к Магде издали посылал Птаха.
– …Витяра его зовут! Бедненький, бедненький мальчик! – продолжал щебетать Белдо.
– Из ШНыра который? Фигурки еще делает из пластилина? – уточнил Гамов, знавший всех лично.
– Да-да! Он самый! – поспешно подтвердил Дионисий Тигранович. – Ты не подумай: мы не в темнице какой-нибудь его держим. Он просто спит на диване. Магда, эта гадкая женщина, совершенно его выпила. Так что это даже не шантаж, а просто взаимная услуга. Оля поможет нам, а мы поможем ей!
* * *
До Дубны Гамов долетел быстро. Ему хотелось скоростью выдуть из головы все сомнения. Грызло же его то, что в жизни у него нет цели. Есть много маленьких задач и венчающих их удовольствий, а вот главной цели нет. Какая у него цель? В ШНыр уже никогда не попасть – ну и плевать на ШНыр! Занять место Долбушина или Белдо? Зачем? Придет же такая чушь в голову! Получать больше псиоса? И что с ним делать? Подсядешь еще и будешь как те зомбики в лесу под Кубинкой. А если его цель Наста? Да, в ней что-то есть. Она не похожа на всех девушек, которых он знал до сих пор.
Мысль про Насту обрадовала Гамова. Он свистнул, ускоряя Аля, но и следя, чтобы гиела не устала. Аль был в настроении. Это выражалось в том, что он часто менял направление полета и щелкал зубами на пролетавшую птицу.
«Хорошо ему! – позавидовал Гамов. – Вот он мчится, он рад, а ведь даже не знает, куда мы летим! И абсолютно все равно ему. Разверни я его в противоположную сторону – он полетит с таким же удовольствием!.. Решено! Буду как Аль! Только он одиночка, а я буду с Настой… Или с Риной? Нет, все же с Настой! Насту саму понимать надо, а Рина будет лезть понимать меня. Зачем мне такое мозгокрутство?»
Дубну Гамов пролетел, держась в облаках, и снизился уже над каналом. Он скользил над водой начиная от переправы и до огромного Ленина на берегу и старательно всматривался. Вода блестела от солнца, слепила. Он поменял очки, выставил фильтр на предельный, но лучше не стало. Гамов начал уже внутренне капризничать, что вот его, великого, в общем-то, человека, заставляют заниматься чушью, как вдруг увидел темный силуэт, скользнувший в воде.
«Рыба? Нет, слишком большая! Человек? Нет, не похож!»
Аль, успевший пронестись мимо, мгновенно сообразил, чего от него хотят, и с азартом бросился выслеживать. Темный силуэт к тому времени уже скрылся. Гамов напрасно кружил над местом, где видел его в последний раз. Он почти уже решил, что ничего не найдет, как вдруг выше по течению из воды высунулась усатая директорская физиономия и, фыркнув, уставилась на Га – мова.
Тот оцепенел – так неожиданно все произошло. Стараясь лучше разглядеть, откинулся назад. В тот же миг Аль, издав хрипящий звук, высоко закинул правое крыло и, вспоров им воздух, страстно ринулся в атаку. Гамов, сидевший неудобно и не ожидавший рывка, попытался вцепиться в луку седла, но не успел. Мир кратко завертелся, и, не удержавшись на спине гиелы, принц красоты, модель, скрипач, поэт и гимнаст сделал самое позорное, чего сам от себя не ожидал: свалился. Перед тем как шлепнуться в воду, он успел еще увидеть мелькнувшее над ним крыло с розовыми перепонками.
Упав в канал, Гамов свистнул, подзывая Аля, но тот в азарте погони не услышал. Тогда Гамов попытался доплыть до берега, до которого было близко, но не сумел. Тяжелая защита потянула его на дно. Хорошо плававший, он лихорадочно работал руками и ногами, сопротивлялся, но защита влекла его вниз. Успев каким-то чудом зачерпнуть легкими воздух, Гамов понял, что утонет, если не сбросит с себя все тяжелое. Стал срывать ботинки. Бесполезно: слишком хорошо зашнурованы и голенища высокие. Стал сдергивать нагрудные пластины, но они были застегнуты на спине.
Гамов запутался, выбирая из трех вариантов: либо снимать ботинки, либо любой ценой избавляться от защиты, либо, цепляясь за камни на дне, попытаться дотащиться до мели, где можно будет сделать вдох. Будь у него один вариант, он бы, возможно, выкарабкался, но три варианта сбивали с толку. Он то дергал защиту, то пытался разрезать шнурки, то хватался за камни. Воздух заканчивался. Гамов в последний раз рванулся и, уступая черноте, пошел ко дну.
Очнулся он на берегу. Лежал на животе на песочке и откашливал воду. Едва сознание включилось, Гамов вскочил и, дико озираясь, попытался нашарить шнеппер. Увы, шнеппер, сумка, защита – все куда-то исчезло. На нем были лишь трусы и ботинок на правой ноге.
Шагах в пяти от Гамова, у самой воды, готовая каждую секунду прыгнуть в нее и исчезнуть, стояла светловолосая девушка в гидрокостюме и насмешливо смотрела на него.
– Вот, Амфибрахий! – говорила она кому-то. – Мы спасаем утопающих мелким оптом! Ну разве я не ангел после этого?
В канале что-то фыркнуло, соглашаясь с ней.
– Ну да, – продолжала девушка. – Ты намекаешь, что вчерашнего мы перед спасением утопили сами, а это уже накрутка показателей, как говорил мой тренер по легкой атлетике. Ну хорошо, вчерашнего засчитывать не будем!
– Где моя одежда? – спросил Гамов.
– Все там же! В канале! Я не штангист, мне грыжи не оплачивают. Пришлось раздеть тебя, чтобы вытащить. И стрелялка твоя там. И ботинок. А гиела твоя улетела… Амфибрахий заманил ее к переправе, люди увидели ее, подняли крик. Сторож на шлюзах бабахнул холостым, и она удрала к Москве. В общем, жизнь не удалась!
Гамов взволнованно шагнул к ней. В ту же секунду девушка ласточкой прыгнула в воду и, сразу же вынырнув, повернулась к нему.
– Замри, а то уплыву! – предупредила она. – Тебя ведь послали выслеживать меня? Ну все! Счастливо!
