И все равно, Суперсолдат не выглядел беззащитным, разве что немного… нездоровым.
Обрадованный ее приходом, он поднялся с жесткой плоской кровати, на которой пытался отдыхать. Его передернуло от резкого движения, но первые слова, слетевшие с распухших губ, никак не относились к его боли:
– Ниа, а ты?..
Она кивнула.
– Я в порядке. Меня полностью просканировали и выдали свидетельство об отсутствии заболеваний. Мембрана выдержала. Сначала мы не понимали, почему она не сработала на докторе Кейде, но, похоже, он ее… просто отдал.
Стив тотчас все понял.
– Шмидту, чтобы тот не распространял инфекцию. Методы Кейда выходят за рамки, но он действительно пытался спасти человеческие жизни. И где он сейчас?
Ниа помолчала, и следующие ее слова повисли в воздухе между ними.
– Его поместили в криокамеру, предназначавшуюся для тебя. Когда я увидела его сканы, то поняла, что выбора нет. В отсутствие мутагенных изменений, порожденных сывороткой Суперсолдата, вирус пожирал его нервную систему, как пожар солому. – Ее лицо отразило ту смесь благоговения и ужаса, которую она почувствовала, впервые представив себе возможные последствия. – В этом он был прав, Стив. Это действительно патоген уровня вымирания.
Его лицо осталось неподвижным.
– А Череп?
– Кремирован, вместе с агентом Дженнером, охранником, которого убил Кейд. И еще, предупреждая твой вопрос: Спящие и осколок камня стерилизованы и запущены в космос, хотя деталей я не знаю. Полковник Фьюри занят сразу сотней дел, но выбрал время известить родственников Дженнера.
– Я пытался добраться до него… – вздохнул Стив.
Глаза Ниа расширились:
– Ты не можешь винить себя в этом. Ты был немного занят! Скажи спасибо Фьюри, что он не извещает весь мир.
– Да, я благодарен, – объяснил Кэп. – В следующий раз постараюсь сделать свою работу лучше… Кстати насчет следующего раза: полагаю, мне придется присоединиться к доктору Кейду в глубоком сне?
Она поджала губы. Делать вид «слона-то я и не приметил» и дальше было невозможно.
– Да. Вторая камера уже прибыла. Тони Старк убежден, что дополнительные экраны, которые он поставил, не дадут никому и ничему отыскать тебя.
Он кисло ухмыльнулся:
– По крайней мере, таким способом, как находили меня Спящие.
Инстинкты побуждали Ниа успокоить тревогу пациента, но ей приходилось бороться и со своей.
– Верно, но мы же не можем знать всё, правда? Кейд предсказывал, что у тебя уже должны быть симптомы, но они отсутствуют. Значит, есть надежда. Тебе стоило бы посмотреть на список собравшихся великих умов. Когда тебя стабилизируют в стазисе, я тоже буду работать с ними. В других обстоятельствах я бы прыгала от счастья. И я уверена, что мы найдем лекарство.
Без тени сомнения Стив сказал:
– Я верю.
Если он и чувствовал уныние, то не показывал этого. По-видимому, настоящая безнадежность была ему совершенно неведома. Поэтому Ниа немного удивилась, когда он добавил:
– Но я думаю, для нас обоих будет лучше, если мы признаем, что расстаемся.
Она попробовала улыбнуться, но губы плохо слушались.
– На время.
– Да. На время.
Боясь, что если она будет смотреть в эти чистые голубые глаза слишком долго, то не выдержит, Ниа продолжала:
– Есть еще одна причина, почему я пришла. Прежде чем отправить тебя в камеру, я хочу сделать окончательный скан, чтобы определить скорость воспроизводства вируса. Нам не нужно рисковать и доставлять тебя на Геликарриер, один из сканеров мы установили тут.
– Весь в твоем распоряжении.
– Ляг на спину, пожалуйста.
Снова передернувшись, он подчинился, вытягиваясь побитым телом на столе. Вспоминая, что он сказал тогда в Сомали, – что он не мутант вроде Росомахи, но быстро залечивает раны, – Ниа понадеялась, что вирус не затронул эти процессы.
Она двинула несколько рычагов. Из стены пошел низкий гул.
Пока Стив глазел в белый потолок, маска, которую он носил, исчезла.
– Жаль, что мы так и не решили насчет кино.
Хорошо. Немного игривого флирта, и будет легче сказать правду, не говоря ее.
– Ты, может, и нет, а вот я не так давно решила.
– И?
– Я определенно могу уплотнить свое расписание, но нам придется выбрать что-нибудь, снятое за последние двадцать лет. Недавно был наплыв ваканданских боевиков, которые, я подозреваю, тронут даже твою западную сентиментальность.
– То, что надо. – Пока зеленые лучи сканера двигались туда и сюда по его телу, он вздохнул: – За свои деньги, я хотел бы узнать вас получше, доктор.
– Узнаешь. Считай, что это билет на отложенный сеанс.
Его лицо резко изменилось.
– У меня уже был такой билет. В следующий раз, когда я ее увидел, ей было восемьдесят. Она прожила хорошую жизнь, но я хотел бы быть в ней. Я потерял много друзей за все эти годы.
Он посмотрел в ее сторону, пытаясь встретиться глазами. Не желая прибавлять его боль, или свою, Ниа сделала вид, что сосредоточилась на сканере. «Надеюсь, он не знает, что система работает автоматически». Через мгновение она сменила тему:
– Но и врагов ты тоже потерял, так? Как ты себя чувствуешь, зная, что Иоганн Шмидт наконец мертв?
Распухшие губы не позволили ему широко улыбнуться.
– Наконец? Знаешь, в первый раз, когда он был «наконец» мертв, я почувствовал облегчение. Во второй раз я убедился, что он умер, и все было тоже о’кей. Но после третьего раза я больше не уверен в этом «наконец».
Ниа не знала, как принять это. Хотя они жили на одной планете, мир Стива так отличался от ее мира.
– Он так часто возвращается?
К полуулыбке добавились поднятые брови.
– Я уже потерял счет. Последний раз этот парень на моих глазах усох и превратился в скелет. Это было, когда Зола перенес шаблоны его мозговой активности в мой клон. Кто скажет в мире, где можно переносить мозговые шаблоны, что у Шмидта не было еще какого-то плана побега?
Ниа видела столь многих, подчинившихся болезни, что постоянное возрождение казалось ей абсурдным.
– Хорошо, если бы в этом мире вместо злых гениев мог возвращаться снова и снова агент Дженнер.
– Аминь.
Но тут ее осенил смысл этого факта.
– Если Зола сделал один клон, что ему мешало сделать еще один? И у него тоже может быть вирус.
– Еще один повод лишиться сна?
Ниа сделала вид, что обиделась:
– Я полевой эпидемиолог. У меня всегда есть поводы лишаться сна.
Тут запищал сканер.
– Готово?
– Он собрал данные. Теперь компьютеры будут искать экземпляры двух штаммов вируса. Сколько времени это займет, зависит от того, как быстро они воспроизводятся. Так что чем дольше нам придется ждать, тем лучше. Кстати, можешь сесть.
